Любовь - яд

— Это ты? Ты сделал так, чтобы нас не искали? Но почему?

— Узнал про вас все. Начиная с первой встречи. Абсолютно все. И про Рахманенко с его интригами. Про шантаж, про труп, подброшенный под колеса машины. Все узнал, птичка моя.

Я почувствовала, как дрожит мой подбородок. Мне захотелось расплакаться, но я не могла. Смотрела на Германа и понимала, что я была слепа в своей ненависти, в своей жажде отомстить, в своем горе. Для Новицкого я не стала очередной любовницей и красивой игрушкой. Он меня любил. По-настоящему, преданно, самоотверженно. Любил меня даже после того, как я его предала.

— Плачешь? Не надо, птичка. Не жалей меня. Я счастлив. Правда, счастлив. Я научился многое ценить и понимать. У нас с Галиной родился сын. Мы снова вместе и дети довольны, а что мне еще от жизни нужно желать? Да и за тебя душа уже не болит."

"И тут я заревела в голос, громко. Герман привлек меня к себе, поглаживая по спине, голове как когда-то.

— Не плачь. Тебе нельзя нервничать. Эх, доктора, доктора. Бесплодие. Приговор.

Я его не слышала, я рыдала, обнимая его за плечи, склонив голову ему на грудь.

— Это наша последняя встреча, Инга. Наши дети случайно попали в одну школу. Мы уже забрали документы и переведем Макса в закрытый лицей в другом городе. Все, птичка, мне пора. Прости за все.

Он выпустил меня из объятий, вытер слезы с моих щек и ушел.

Я смотрела вслед уезжающему джипу, потом повернула ключ в зажигании и тронулась с места.

В эту ночь родился наш сын. Видно сильно я перенервничала. Ровно в полночь Мишка прорезал тишину сердитым криком и оказался на руках у медсестер. Я этого не видела, мне делали кесарево под общим наркозом. Перед самыми родами Мишка перевернулся головкой вверх.

Германа я, правда, больше никогда не видела. Только один раз в год, на мой день рождения мне приносили на работу огромную корзину белых роз с маленькой карточкой, на которой неизменно было написано: ""Для самой красивой певчей птички""

КОНЕЦ"