Любовь - яд

Дочка протянула мне свою бутылку с минеральной водой, и я автоматически сделала несколько глотков. Он меня узнал или нет? Может я все же изменилась и мне посчастливится остаться неузнанной? Вдруг и такие чудеса бывают?

Весь оставшийся день я ходила как в воду опущенная. Я боялась. Снова это липкое чувство страха, ужаса. Артур не понимал, что со мной происходит. Иван Владимирович пытался его успокоить, объясняя мое состояние беременностью, а я ждала. Если Герман меня узнал, то очень скоро мы встретимся.

И я была права. Мы встретились на следующий день. Утром, когда я отвезла Танюшу в школу и возвращалась обратно на своей машине, дорогу мне преградил черный джип. Я сразу поняла кто это. Бесполезно прятаться и пытаться скрыться. Если он хочет поговорить, он меня из-под земли достанет. Я сидела за рулем, так и не решаясь выйти, зажмурилась, ожидая чего угодно — даже выстрела в голову. Но вместо этого дверца автомобиля открылась и Герман сел на соседнее сиденье.

— Ну, здравствуй, Инга.

— Здравствуй Герман, коли не шутишь, — ответила я и почувствовала, как беспокойно зашевелился малыш в животе.

— Боишься?

Он усмехнулся.

— Видеть не особо рада, скажу честно.

— Провела ты меня, плутовка. Эх, провела. Только раскусил я тебя еще в тот же день. Галина во всем призналась.

Я в удивлении посмотрела на него.

— Что не веришь? Да я знаю тебя, как облупленную. Кстати охранник живой остался. Правда, на инвалидности теперь, но живой.

Я стиснула челюсти и до боли прикусила губу.

— Ты, правда, считаешь, что могла просто так от меня сбежать? Эх, девочка, глупая ты. Я позволил тебе это сделать. Любил я тебя. Знал, что насильно не удержу. Знал, что ребенка ждешь. Я просто тебя отпустил. Вот почему тебя не искали. Я все о тебе знал, о каждом твоем шаге. О том, чем ты дышишь, что ела на завтрак и как пахнут твои духи.

Я молчала, и мне становилось все страшнее. Герман все это время следил за мной. Зачем? Вынашивал планы мести? Ждал, чтобы ударить побольнее?

— Только я во всем виновата, меня и наказывай. Семью только не трогай, Герман. Они здесь ни при чем.

Бывший любовник вдруг повернул меня за подбородок к себе. В серых глазах Новицкого не было ненависти, только сожаление:

— Любишь его? Как и раньше? Как и всегда, правда?

— Люблю, — ответила я и смело посмотрела ему в глаза. Если станет убивать, слез моих не увидит, унижаться не стану. Пусть убивает — заслужила.

— Дурочка, ты Инга. Маленькая дурочка. Ты и, правда, считаешь, что я могу причинить тебе вред? Единственной женщине, которую я когда-либо любил? Ты думаешь, что тебе удалось вытащить Чернышева из тюрьмы и безнаказанно скрыться, потому что ты такая умная? Или ты веришь в чудеса и добрых волшебников?

Я быстро заморгала и вдруг все поняла. Вся картинка сложилась как детский пазл.