Девочка-яд

Второй рукой беру ее ладошку и веду по своей груди. А затем и ниже. А дальше, я исковерканным страстью голосом прошу ее только об одном:

– Ясь, прикоснись ко мне.

Но она не делает этого, а в нерешительности замирает, хотя я и вижу, как глубоко и сбивчиво она дышит под лавиной чувств и эмоций. Сглатывает, будто бы обдумывает происходящее, а потом стеснительно шепчет мне в губы:

– А как надо?

Я же только прикусываю ее губы и веду ладонь дальше, пока она не оказывается там, где мне этого больше всего хочется. Господи прости, но я был на волоске от смерти от разрыва сердца. Чистый кайф, как есть! Но мне надо еще! Больше, черт возьми!

– Как хочешь, малышка…

Всего секунда тишины и ее робкое прикосновение к моей щеке, а потом и разрывным патроном прямо в сердце:

– Я не умею, Ян.

Я еще секунду варился в экстазе, а потом до меня конец-то дошел смысл ее слов, и я форменно выпал в нерастворимый осадок. Не умеет? Что значит, не умеет? Твою мать, так то-ж и значит же, наверное, ландух я прямоходящий!

И я завис, а потом громко сглотнул, не смея поверить в то, что отчаянно закрутилось у меня на уме. Я смирился с тем, что у нее было некоторое прошлое, попытался выкинуть его из головы и присвоить ее себе, несмотря ни на что. А теперь как быть?

Черт, а может я просто неправильно ее понял?

– Ян, это плохо, да? – завозилась она подо мной, захваченная врасплох моим ступором.

– Плохо? – буквально прокаркал ей, съедаемый заживо надеждой и страхом, что я себе придумал сказку, но скоро она будет разрушена суровой действительностью. И вроде бы я с ней примирился, но теперь, когда она была так близко, с ней чертовски не хотелось расставаться.

– Прости, я…

Боже, она еще и извиняться удумала. А я ошалел! Стиснул ее в своих руках, так что косточки ее едва не захрустели и спросил в лоб:

– Совсем не умеешь? – а сердце в груди колошматит, как одержимое в ожидании ее ответа.

– Совсем, – почти беззвучно шепчет она и у меня взрывается мозг от той лавины глупой радости, что как цунами обрушивается на мою изувеченную ревностью душу. Совсем, вы слышали, что она скачала? Совсем ничего! Я в ауте, Господи, прости…

Чувствую, как она начинает дрожать в моих руках. Сомневается во мне, боится, что я не рад? Да я спятил и разложился на атомы от этой офигительной новости!

Снова набрасываюсь на нее с поцелуями, руками шарю по божественному телу и форменно дурею от того, как меня всего вставляет от близости с ней. Она что-то недовольно бормочет, но я снова и снова запечатываю ей рот. Святые угодники, ну как же классно и вкусно мне ее целовать!

И где-то здесь меня парализует. Ибо в дверь совершенно точно кто-то стучит, а затем и слышится голос Светланы:

– Дочь, у тебя там все в порядке?

Твою ж мать!

С Ярославы меня прямо сдувает.