Яблоко Монте-Кристо

Но было электричество, в доме оказалось целых четыре комнаты, а к избе прилагалось двадцать соток. После девятиметровки в коммуналке Галя ощутила себя хозяйкой дворца, да еще дом отдали вместе с добротной румынской мебелью, на кухне имелся холодильник, а в гостиной – телевизор. Судьба, похоже, решила наградить Галю за годы лишений. То, что в обмен на блага придется воспитывать чужую девочку, санитарку абсолютно не смущало. Много возни с ребенком не ожидалось, открыл дверь и отправил ее во двор гулять, а там в школу пойдет, вырастет, сама за Галей ухаживать станет.

Имя для девочки Галя не выбирала, получила малышку с готовыми документами. Ольга Ивановна Иванова. В графе «Мать» стояло: Галина Михайловна Петрова, а после слова «Отец» значилось: Иван Иванович Иванов. Деревенские жители считали Галку вдовой, да и не было в Тренькине особых сплетников, население деревни в основном составляли очень пожилые люди.

Ариадна ни в чем не обманула Галю. Педиатр исправно, раз в полгода, приезжала в село, осматривала девочку, удовлетворенно кивала головой, потом вручала Галине деньги и коробочку с очередным украшением.

Так продолжалось десять лет, а потом Ариадна пропала. Когда настал одиннадцатый день рождения Ляли, Галя поехала в медицинский центр, она решила отыскать педиатра и высказать той возмущение: уговор дороже денег! Где «зарплата»?

Клиника оказалась на месте, но вот Ариадны Михайловны не нашлось. Дежурная в регистратуре на вопрос Гали запричитала:

– Ой, беда, беда! Под машину Ариадна попала! Такой хороший врач.

– Где она лежит? – поинтересовалась Галя.

Тетка в белом халате на секунду примолкла, а потом сообщила:

– А на Ваганькове, у ней там все похоронены.

– На кладбище? – шарахнулась в сторону Галина.

– Куда ж еще мертвое тело деть? – снова застрекотала регистраторша. – Вот беда! Внезапно померла, на работу торопилась, поленилась в подземный переход пойти, поверху понеслась, и сшибло ее!

Галя вернулась в Тренькино, и лишь через пару месяцев после посещения клиники до нее дошло: Ариадны больше нет, и денег на Лялю тоже не будет.

Как поступить в создавшейся ситуации, Галина не знала. Ляля вроде как ее дочь, ни телефона, ни адреса родных родителей девочки бывшая санитарка не имела.

Некоторое время Галя жила по-прежнему, но потом ее словно стукнула по голове мысль: дочь теперь придется тянуть самой, выбиваться из сил, идти на тяжелую работу, ворочать шпалы или мыть полы, иначе и она, и девочка умрут с голода.

Осознав размер беды, Галя мигом возненавидела Лялю и была очень рада, когда та, кстати, совершенно замечательно учившаяся и окончившая школу с золотой медалью, уехала в Москву поступать в институт.

Ляля была милой, наивной девочкой, она знала, что не является родной дочерью Гали.