Яблоки из чужого рая

И даже не то чтобы случая не было – случаев-то как раз было сколько угодно, и когда он был совсем молодым преподавателем, в которого косяками влюблялись студентки, и когда был не совсем молодым доцентом, в которого они влюблялись еще чаще, и когда стал бизнесменом и к интересу женщин лично к нему добавился интерес к его деньгам… Но, глядя на всех этих женщин, с их направленными на него разнообразными интересами, он даже одним только умом, своим внятным логическим умом, понимал: в них нет ничего такого, чего он не находил бы в жене, и не находил бы в ней гораздо ярче, горячее. А то, что он знал о ней уже не умом, а всем собою, было для него еще убедительнее.

Сергей не умел назвать то, что почувствовал в Анюте сразу же, как только ее увидел. Просто он сразу понял, что она предназначена ему. Неизвестно, кем или чем, но именно она и именно ему. Он сразу ее полюбил – так получилось.

И поэтому ему смешны были рассуждения, которые он время от времени слышал в продвинутых телепередачах или, в более простой форме, в кругу приятелей. Что секс с женой – это, конечно, хорошо, но ведь приедается, хочется чего-нибудь остренького, новенького. И вслед за этим – соображения о том, что в этом смысле лучше: завести постоянную любовницу, иметь двух-трех и время от времени их менять или просто снимать проституток."

"Анюту он не только любил – он еще и всегда хотел ее. Впрочем, для него это было одно и то же, он вообще не очень понимал, что такое какой-то отдельный от сердца секс и для чего он нужен. Она была не только ласкова с ним – она зажигала его, возбуждала, горячила, в ней и внешне, при свете дня, было так много будоражащей грации, что от одного взгляда на то, как она режет хлеб или красит губы, Сергею хотелось немедленно ее раздеть.

Это было так, когда она была семнадцатилетней девочкой в толстых шерстяных колготках, и это осталось так на шестнадцатом году брака.

– У вас есть презервативы? – спросила Амалия.

– Нет, – ответил Сергей. – Я их с собой не ношу.

– Любите риск? – усмехнулась она. – Выходит, придется и мне рискнуть – у меня их тоже нет, к сожалению. Но вас могу успокоить: у меня нет также и СПИДа с сифилисом. Я недавно сдавала за деньги кровь, там проверяют. Вы что, возомнили себя Наполеоном – хотите брать женщину, не раздеваясь? – поинтересовалась она.

Сергей разделся и лег рядом с нею на этот ее убийственный диван. Ему было противно, стыдно, и он не понимал, зачем все это делает. Но это он теперь не понимал, а когда десять минут назад целовал Амалию и дышал дымом из ее губ, все ему было понятно.

И, чтобы восстановить это ощущение – чтобы, если уж делать то, что он делает, то хотя бы понимать, почему, – он стал целовать ее снова.