Яблоки из чужого рая

Я здесь родилась, – сказала она, затягиваясь сигаретой, которую – в самом деле только одну – вынула из его пачки. – С тех пор и живу. Двадцать семь лет, с перерывами разной длительности. Еще какие будут вопросы?

– Никаких, – сказал Сергей и, взяв ее за плечи, повернул к себе лицом и поцеловал.

Поцелуй был долгий – он не мог оторваться от ее пахнущих дымом губ. Широко открытые глаза Амалии были вровень с его глазами, и ему казалось, что из них, как из темных туч, сейчас ударят молнии.

Но молнии не ударили. Ни пока Сергей целовал ее, ни когда поцелуй все-таки закончился; не мог же он длиться вечно.

– Вы считаете, что слишком много заплатили за картины? – после некоторой паузы спросила она. – Хотите, чтобы я дала сдачу собой?

– Хочу, – сказал он.

Ему и в кошмарном сне не могло присниться, что он будет так разговаривать с женщиной. Но ведь и все, что с ним сейчас происходило, не могло ему присниться в кошмарном сне.

– Что ж, это справедливое желание, – усмехнулась Амалия. – Они действительно не стоят двух с половиной тысяч. Интересно, во сколько вы их все-таки оцениваете и во сколько, следовательно, оцениваете меня? Ладно, пойдемте. Надеюсь, одного раза вам будет достаточно.

– Я тоже на это надеюсь, – сказал Сергей.

Что надежда эта напрасна, он понял сразу же, как только вошел вслед за Амалией в ее комнату и увидел, как она раздевается, повернувшись к нему спиной. Бедра у нее были, пожалуй, тяжеловаты, но и это манило к ней так же, как безупречные черты ее лица и низкий насмешливый голос.

– Ну? – сказала она, оборачиваясь уже голая. – Чего вы ждете, раздевайтесь.

Сергей задернул шторы и включил торшер у кровати.

– Хотите получше разглядеть, за что заплатили? А вот на картины вы при свете даже не взглянули, – усмехнулась Амалия. – Впрочем, это неудивительно. Изучайте товар поскорее – я устала и хочу спать. Что это у вас лицо такое убитое? – поинтересовалась она. – Вы что, никогда не покупали себе женщину на ночь?

Он никогда не покупал себе женщину на ночь, но не с нею же было это обсуждать! Ее он вот именно покупал на ночь. Вернее, это она так думала, а он уже понимал, что одной ночью дело не обойдется и что на самом деле он не покупает ее, а продает ей свою душу. Именно так, с такой вот инфернальной патетикой.

Непонятно, как он это понял, да еще так мгновенно.

Пятнадцать лет Анюта была единственной его женщиной. В это трудно было поверить, но это было так. За все эти годы у Сергея ни разу не случилось ситуации, в которой он захотел бы ей изменить.