Яблоки из чужого рая

С его внимательными глазами, и едва заметной улыбкой, и светлым пятнышком у виска, которого она не разглядела, потому что стеснялась разглядывать, но которое почему-то все время не давало ей покоя… Все это неведомым образом прозвучало в его голосе, в его имени и в том, как он сразу спросил, может ли ее увидеть.

Конечно, он мог ее увидеть! После минуты разговора с ним Аня уже не представляла, как это она могла не видеть его так долго.

И они начали встречаться часто. Каждый день.

– Анюта, завтра я должен уехать."

"Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, хотя никакого неба над головой не было, а был потолок кафе «Лира» на Пушкинской, куда они пришли сегодня второй раз, потому что Ане понравилось здешнее легкое розовое вино «Арбатское». К тому же в кафе было так шумно, что едва ли слова, произнесенные обычным голосом, могли прозвучать как гром. Но для Ани они прозвучали именно так.

– Как… завтра? – растерянно спросила она. – Мы же собирались… То есть ты же не собирался…

Вчера начались школьные каникулы, а завтра ей исполнялось семнадцать лет. Это оказалось очень кстати: она пригласила Сергея на день рождения, и получалось, что родители наконец его увидят и это выйдет очень просто, само собою. И тогда они, может быть, перестанут так беспокоиться за нее.

Неожиданный дочкин роман, да еще первый в ее жизни, да еще не с мальчиком-ровесником, а со студентом четвертого курса, вызвал у родителей такую тревогу, какой у них не вызывало до сих пор ничто, связанное с Анечкой. Куда только подевалась вся их прежняя тактичность, и готовность предоставлять девочке полную свободу развиваться так, как ей необходимо, и добродушные усмешки над записками, якобы любовными, которые писал ей сосед по ялтинскому дому отдыха Колька Малышев и которые на самом деле были просто указаниями, что Анька должна врать его родителям, когда он на целый день усвистит кататься на катере…

Все родительское спокойствие исчезло во мгновенье ока, как только они поняли, что в жизни дочки происходит что-то серьезное.

– Анечка, ну нельзя же так! – раз за разом повторяла мама. – Ты же не в горном ауле живешь, ты современная девочка, у тебя должна быть самостоятельная насыщенная жизнь. Да у тебя она всегда и была, и я не понимаю, что с тобой происходит, я тебя просто не узнаю, Аня! Ты помнишь, когда последний раз была в «Комсомолке»? А я тебе скажу, когда – в июне, еще до Крыма. А теперь в твоей жизни единственный интерес: этот твой Сергей. Это ненормально, Анечка, я не могу спокойно смотреть на такое твое преображение!

Аня слушала маму и впервые в жизни не понимала, о чем она говорит.