Яблоки из чужого рая

Первое время ей это не удавалось, а потом наконец удалось. И не было никакого смысла в том, чтобы нарушать так нелегко давшееся спокойствие из-за какой-то хмельной беспечности.

«Да я сама бы первая свихнулась, если бы он ко мне с задушевностями полез!» – сердясь на себя, подумала Анна.

– Спасибо, Сережа, – сказала она. – В самом деле, красивое платье, я буду рада, если ты мне его подаришь.

В конце концов, она же не считала великой своей заслугой то, что время от времени выполняла протокольные обязанности его жены. Ну, а он делает ей подарок, который кстати попался под руку. Для всего этого не надо никакой особенной задушевности, это происходит само собой, потому что они интеллигентные люди, уважающие друг друга.

Сергей заплатил за платье – Анна даже не успела узнать, сколько оно стоит, – и они вышли на улицу.

Что-то произошло за те пятнадцать минут, которые они провели в магазине. Что-то изменилось в их настроении, и изменилось так сильно, что Анне показалось даже, будто перемены произошли и во внешнем мире.

– Туман развеялся, – сказал Сергей, и она вздрогнула: он как будто подслушал ее мысли. – Я уж думал, завтра не улетим, но ничего – развеялся.

Ей почему-то показались неловкими его слова. Было в них что-то… чрезмерное, ненужное, большее, чем требовала привычная жизнь. Хотя сказал ведь он всего лишь о погоде."

"– Когда у нас самолет? – спросила Анна. – И где мы сейчас, кстати, – далеко нам до дому идти? Хорошо бы выспаться, – объяснила она.

– Далеко. Сейчас возьмем такси, – ответил Сергей.

Глава 12

Короткая и ничем особенным не примечательная лондонская поездка вывела Анну из душевного равновесия, в котором она так благополучно пребывала. И она сердилась на себя за то, что поддалась невнятному смятению, для которого просто невозможно было найти разумного объяснения. Восемь лет назад ей пришлось приложить такие серьезные усилия, чтобы это смятение в себе усмирить, что теперь она просто не могла себе позволить повторить все заново.

Правда, едва ли это было бы теперь возможно, повторить все заново. То, что происходило с нею, когда она узнала – вернее, не узнала, а осознала, – что Сергей любит другую женщину и что это не пройдет ни через месяц, ни через год, было сродни даже не землетрясению, а просто концу света. И как она не сошла от этого с ума, ей самой было непонятно.

Хотя, как Анна теперь вспоминала, с ума она все-таки сошла, этого даже со стороны нельзя было не заметить.

Сначала было только отчаяние, только все затмевающее горе, но потом, когда горе вдруг сменилось бешеной, туманящей сознание обидой, – вот тогда-то и началось настоящее сумасшествие.