Я знаю — ты мой!

Я прижалась спиной к Атейтаю и откинула голову ему на грудь, давая понять: игры кончились, выбор сделан.

— Вот еще свечки я не держал! — фыркнул демон и искренне, радостно улыбнулся.

— Зейн, — рыкнул Атей, сжимая руки на моих плечах.

Бедный, намучился со мной… и сколько еще помучается.

— Прошу прощения за вольность… императрица.

— Кто-то давно по голове не получал, — рассмеялась я. — Иди, пожалуйста, мне тоже пора приступать.

— Сила с тобой, — вдруг серьезно прошептал ритуальную фразу ведьм наследный принц Нижнего Мира, приложив ладонь к сердцу.

— Сила во мне и вокруг, брат.

Кажется, обратного пути уже нет. Семья у меня будет большая, разная, странная и… самая надежная.

Зейн покинул нас неслышной тенью, и я почему-то оробела, испугалась уединения с Атейтаем.

— Алиса, — прошептал он и мягко развернул меня к себе. — Ты ничего и никому не должна.

Так удивилась, что он в точности повторил фразу Сициллы, что только рот раскрыла.

— Ты можешь отказаться. Никто не осудит и не обидит, я не позволю.

— Знаю."

"— Я не шучу. Это неправильно, должно быть иначе.

— Неправильно было в Нижнем Мире, когда некий Тай Авраз, скажем так, очень настойчиво предлагал свою кандидатуру, не давая никаких обещаний и не испытывая ко мне ничего, кроме похоти и страсти. — Я сжала его горячую ладонь и улыбнулась. — А сейчас я принимаю твое предложение и делаю то, что должна императрица.

Он молчал, смотрел на меня и, кажется, дышать боялся.

— Или ты отказываешься и не хочешь видеть меня своей женой?

Да что такое, еще и навязываюсь! Смеюсь, конечно: столько времени отталкивать мужчину, а теперь поставить его перед фактом — согласная я.

Как же все несуразно в моей жизни. Совсем не по правилам. Впрочем, откуда у жизни правила? Люди сами создают себе запреты и препятствия там, где они не нужны.

Атей медленно опустился на колени, продолжая держать меня за талию, смотрел с нежностью и не позволил себя остановить. В его взгляде не было ни торжества, ни сломленного духа. На колени встал уверенный в себе и своих действиях мужчина.

— Однажды ты просила склониться пред тобой. Просила, надеясь на чудо и то, что я пойму, что ты хотела этим сказать. Я был глух и слеп. Считал, что ты желаешь унизить меня, оскорбить, но и не предполагал, что сам себя унижаю. Сейчас я точно знаю, что нет ничего постыдного в том, чтобы признать свою женщину равной.

Оскорбленным был Тай Авраз, а передо мной Атей. И неважно, что это один и тот же человек. Нужно думать именно так, потому что с данной в сердцах клятвой нельзя не считаться.

— Я восхищен твоей силой и характером. Я совершал ошибки и не могу сказать, что всегда буду безупречным, однако… Я не позволю тебе быть несчастной. Я люблю тебя, девочка. И готов отказаться от всего, что дано мне от рождения.