Я знаю — ты мой!

Мама — женщина, давшая мне жизнь, — отказалась от меня сразу же, как узнала, что дочь заберет отец. Просто не смогла дарить мне свою любовь, понимая, что нас разлучат. Я была обижена на нее, но все равно порадовалась, когда папа объявил о свадьбе матери и ее отъезде из общины. Правда, мне не сообщил, куда она уехала и кто стал ее избранником. Сказал что-то про взаимные чувства и возможность создать крепкую семью, отринув все, что было в прошлом. Произнесено не было, но я поняла, что сохранить все в тайне просила его мать. Желала забыть, что у нее вообще были дети. Кем бы я ни стала в будущем, для матери меня уже не существует. А Ликар мертв. Несмотря на то что отец обещал помочь, он не успел отменить приказ императора, и брата сделали евнухом. Смириться он не смог и наложил на себя руки. Осуждать его не получалось. Наоборот, мне было бесконечно жаль и его, и других мальчиков, которые оказались не нужны отцам-лордам. Вот еще за что нужно благодарить Атея — в будущем таких детей не будет, поскольку не будет эмани. А устройством бывших любовниц занимается отец. Многих уже перевезли, девушек, которых только планировали сделать эмани, распределили по учебным заведениям империи, где они получат образование и смогут построить жизнь так, как захотят и с кем захотят. Каждая из них будет иметь приданое. Слово императора.

Бабушка, которая кроме вечных придирок и упреков тоже ничего не могла предложить маленькому ребенку, обо мне не вспоминала. Она решила остаться на территории бывшей общины, как и многие из старшего поколения, не захотевшие покидать родину.

С папой и братьями я лишь недавно начала нормально общаться. И если с Кортином у нас установились близкие доверительные отношения, то с Лукасом мы еще только знакомимся. Что касается леди Элис… Тут нечего сказать. Женщина не смогла принять ни решение отца взять эмани, ни то, что он не пожелал отказаться от своих детей. Пока же она проходила лечение у императорского лекаря Адвила: на почве выкидыша леди серьезно повредила здоровье, и папа сильно беспокоился о ней. Честно говоря, не понимаю, за что леди Элис выпало счастье — любовь такого мужчины, как лорд Сайрион Миал.

Вот и выходит, что письма Атея для меня — глоток свежего воздуха и нечто новое, чего я была лишена долгое время.

В невинных вопросах, которые он задавал, крылось гораздо больше, чем просто интерес. Он спрашивал, не пропускаю ли я приемы пищи, не забываю ли накидывать теплую шаль, когда с моря дует холодный ветер, не перестала ли ругаться с гримуаром и все ли у меня складывается с сущностями в котелке, как бы того хотелось. Он не навязывался, ни разу в письмах не спросил, когда я смогу уделить достаточно времени его персоне.