Я знаю, на что ты смотришь

— Мои соболезнования, — произношу просто на автомате, находясь в какой-то прострации.

— Спасибо. Но это еще не все… — хрипло отвечает Мирон. — Ева так кричала. Мне до сих пор снится тот вечер. Как она прижимала к себе его голову и захлебывалась рыданиями. Мы еле увели ее оттуда. Пришлось вызвать скорую и накачать ее успокоительными. Ева не выходила из номера несколько дней, не поехала на похороны, не разговаривала и не ела. Я едва не поседел за ту неделю. А потом… Она пришла ко мне. Высохшая, как цветок для гербария. Бледная, с красными глазами. Она спросила, не знаю ли я, когда вернется Дем…"

"Я обхватываю голову руками, крепко зажмуриваясь. Это какой-то треш. Я просто… У меня нет слов, мыслей, сил… Меня будто наживо потрошат.

— Думаю, ты догадываешься, что было дальше… Для ясности я коротко обрисую ситуацию. Мне пришлось вызвать ее родителей. Они отправили ее в клинику, потому что если кто-то упоминал о смерти Демьяна у нее начинался приступ страшной истерики… С суицидальными наклонностями. Но как только Ева успокаивалась, то ее память как будто стиралась, и она снова спрашивала, где Дем и когда вернется, не осознавая и не принимая, что он уже никогда не сможет вернуться. В больнице Ева пробыла больше полугода, а летом вернулась сюда уже такой, которую ты знаешь.

— Как ее отпустили, если она все еще?.. — мне с трудом даются эти слова. — Нездорова.

— У нее есть наблюдающий врач в режиме онлайн. Склонности к суициду больше нет.

Да? Нет склонности к суициду? Серьезно, блять?! Да она убивает себя каждый гребаный день!

— Я обещал брату, что буду присматривать за ней. Обещал… — продолжает Мирон. — Я не могу ее выгнать или снова отправить в больницу. Я приезжал к ней туда. Да, все такие милые и улыбчивые, но… Это психушка! Я… Я не знаю, что делать. Я хочу, чтобы она жила. Чтобы была счастлива. Чтобы...

Передо мной сейчас сидит взрослый мужчина, но выглядит он, как маленький мальчик, который сломал что-то и пытается все исправить, только вот не знает как. И он же сейчас вручает мне бомбу с уже запущенным таймером. Держу ее в руках, наблюдая, как меняются цифры. У меня есть вариант бросить ее подальше или… Проглотить, позволив разорвать меня на кусочки.

— Ей нужна помощь. Ты это понимаешь? — серьезно говорю я, уже не парясь о субординации. — Она не живет. Она не сможет быть счастлива, если не переступит эту стадию и не пройдет все остальные до принятия.

— Ева не слушает никого. Так же, как и Демьян.

— Так она в него играет?

— Иногда, кажется, что да.

— Но ее ведь он слушал.

— Да. Потому что…

— Я понял, — поднимаюсь на ноги. — Спасибо, что рассказал, — протягиваю руку.

Мирон хмурится, крепко пожимая мою ладонь, не понимая моей реакции.

— И что теперь? — спрашивает он, настигая меня своим вопросом уже у двери.