Я все снесу, милый

Но еще больше испугаться Зоя не успела. Ее схватили за плечи и швырнули на белый кожаный диван.

Она вскрикнула и закрыла лицо руками в жалкой попытке защититься.

Не получилось.

Отец Юрия налетел, точно ураган. Оторвал ее руку от лица и, склонившись, зарычал:

– Слушай меня сюда, девка! Два раза повторять не буду! Надо было с тобой поговорить еще до поездки в больницу! Пощадил! Думал, мой парень очухается, придет в себя! Хренушки! Подсел на тебя! Но ничего, теперь ты будешь плясать под его дудку! Любое его желание выполнять, точно комнатная собачонка! И только попробуй не сделать его счастливым! Поняла?

Зою схватили за волосы и потянули назад. Слезы градом полились из глаз. Если не ослабит хватку – или волосы выдерет, или шею сломает.

– А-а-а-а…

– Это не ответ! Поняла меня или нет, спрашиваю?

– Что… Что я… понять… – выдавила Зоя, захлебываясь слезами и болью.

– Что отныне ты собственность моего парня! Его игрушка! Его вещь! Ты будешь делать все, чтобы он был счастлив! На цыпочках вокруг него ходить! И не дай бог, слышишь, курва, не дай бог я узнаю, что он чем-то огорчен! Что что-то не так! Я с тебя шкуру слоями снимать буду! Кусочек за кусочком! Ты захлебнешься в собственной крови и будешь подыхать медленно! Годами! Я позабочусь об этом! Лично!"

"Зоя всегда считала, что криминальные авторитеты в прошлом. Что не могут в современном мире проблемы решаться с помощью силы и угроз. Что государство навсегда избавилось от криминала, как от пережитка прошлого.

Чуть позже Зоя будет ругать себя последними словами и поражаться, какая она наивная дура. Ведь знала, что мальчик Юра не из простой семьи. Думала – отпрыск богатых родителей.

Оказалось: все куда хуже. Серьезнее. Виктор Валерьевич был советником премьер-министра и курировал отдел засекреченных военных разработок. Он был не просто богатым, а еще и влиятельным. Очень.

Ответить она ничего не успела – в комнату ворвался мальчик Юра.

– Что ты делаешь? Отойди от нее!

Расстояние между дверью и диваном он преодолел в считаные секунды и встал между ней и отцом. Выглядел Юра не лучшим образом – к нему вернулась бледность, которая иногда пугала и смущала Зою. Она-то помнила, при каких обстоятельствах они познакомились.

– Не кричи, – приказал Виктор Валерьевич, но сделал два шага назад. – Не трону я ее больше.

– Больше?! – взвился молодой человек, резко поворачиваясь к Зое и опускаясь перед ней на колени. Его пальцы судорожно принялись ощупывать ее тело и замерли, добравшись до лица. На щеке красовалось красное пятно, горевшее от недавнего удара. – Зоя! Зоя! Тебе больно? Где болит? Скажи, моя хорошая! Скажи! Ну, что ты молчишь? Почему не скажешь?

Зоя переводила взгляд с сына на отца и изо всех сил сдерживала истерический смех, пришедший на смену страху.