Я вернулся за тобой (СИ)

Заканчиваю отповедь, смотря как по белой ткани расползается коричневое пятно. Очень символично. Стараясь не пролить не слезы, встаю и ухожу… Надеюсь машину помыли, и я смогу уехать, свистя шинами, пока этот придурок сидит и гипнотизирует кулак, в котором зажал стеклянный стакан. Застываю на секунду когда слышу звон разбитого стакана.

Наступаю на горло  желанию спросить не порезался ли Мирон и ускоряю шаг, торопясь на первый этаж к машине. К спасению. Ищу лестницу, но в итоге злясь на весь мир, иду к лифту.

Давлю на кнопку, стуча носком туфля и делаю шаг, чтобы зайти, как вдруг в зеркале отражается мой личный дьявол и все внутри замерзает, покрывшись тонкой коркой льда. Оборачиваюсь, замахиваюсь, а Мирон хватает ворот моего блейзера и толкает в лифт, заходя следом.

Глава 28. Саша

— Ты охуел! — забываю я обо всяком воспитании, когда этот самоуверенный придурок бьет кулаком по кнопке «Стоп».

Дергаюсь в его сторону, но он одним движением вжимаем меня в зеркальное полотно, не давая отвернуться. Лопатками чувствую твердую стену, но под ногами пол расползается, грозя засосать в эту самую тьму. Я все решила. Решила давно, что Мирон должен остаться в прошлом, там же, где и наивная Саша, верившая в сказки.

— Отпусти, урод, я все сказала. Могу повторить…

— Слова, слова, слова. Ты всегда так много болтаешь, забывая, что порой одно действие может сказать больше тысячи слов.

Даже думать не хочу, что он имеет в виду, даже дышать с ним одним воздухом противно, особенно когда он так близко, когда его тело буквально вдавливает меня в твердую поверхность.

— Давай проверим, насколько твои слова не пиздеж…

— Я тебе ничего доказывать не обязана! — кричу, но тут же чувствую мягкий, но надежный захват на шее. — Отпусти, ты не имеешь права. Никогда не имел!

Последние слова хрип, прямо в губы. В его изогнутые в усмешке губы.

— Ничего и не надо доказывать, я сам проверю.

С этими словами он просто задирает юбку и качается внутренней стороны бедра, и чем больше я сопротивляюсь, чем больше дергаюсь рыбой в сетях, тем сильнее он сдавливает шею.

— Не смей, — только и прошу, но ему плевать, он держит меня крепко, глядя сверху вниз и просто рвет одним движением трусы, до вскрика, делая больно натянутой тканью. — Мирон, ты же не такой. Ты не насильник.

— Я тоже думал, что ты не шлюха, — шипит он мне в лицо, лавиной обрушивается на губы, именно в тот момент, когда его пальцы в противовес рту очень нежно кружат рядом с клитором, только легонько и нежно его касаясь.

— Ты же мокрая. Я еще ничего не сделал, а ты течешь, как блядь… Ты даже не представляешь, как я хочу, чтобы ты перестала врать самой себе и вернулась ко мне.

— Мирон, пожалуйста… Отпусти…

— Хер там. Сначала я услышу правду.