Я умер вчера

А что мне ответить Дороганю?

– Кто такой Дорогань? – тут же встрял ревнивый Стасов.

– Продюсер. Хочет снимать фильмы по Таниным книгам и просит ее написать сценарий, – пояснила Настя."

"– Я уже все объяснила, – чуть раздраженно сказала Татьяна. – Мне нужно закончить книгу. Пока книга не будет дописана, никаких сценариев. А потом можно будет вернуться к этому разговору, если твой Дорогань не остынет.

Настя решила больше ни на чем не настаивать. В конце концов, Дорогань ей был нужен только для проталкивания Татьяны в программу к Уланову в качестве писательницы. Если же Таня отказывается, то и интересы кинопродюсера Настя отстаивать не будет.

Посидев для приличия еще минут двадцать, она распрощалась и поехала домой.

* * *С Лутовым я познакомился примерно месяц назад, когда Оксана Бондаренко готовила передачу об очередном кризисном центре. Центров этих наплодилось в последние годы видимо-невидимо, из всех щелей повыползали милосердные доморощенные психологи, жаждущие помочь людям, попавшим в тяжелую жизненную ситуацию и намеревающимся свести счеты с опостылевшим бытием. Гостем программы был, собственно, руководитель такого центра, а Лутов пришел вместе с ним на запись в качестве ходячей моральной поддержки.

Перед записью я, как и полагалось, минут сорок просто потрепался с гостем и его сопровождающим, Оксана поила нас кофе с пирожными, а я, что называется, «устанавливал контакт». И только к тому моменту, когда пора было идти в студию, я вдруг понял, что сам гость мне совершенно не интересен, а вот его сопровождающий, среднего роста мужчина с абсолютно лысым черепом, слегка горбатым носом и глубокими серыми глазами, меня буквально заворожил. Все время, пока шла запись, я думал только о том, что в этом мужике такого особенного. И сразу же после окончания беседы перед камерой я пригласил их обоих выпить еще кофе. Оксана, помнится, кинула на меня изумленный взгляд: такое раньше не практиковалось. После записи мой гость (я даже не удосужился запомнить его фамилию, до такой степени он был мне безразличен) как-то приутих, видно, осознал, что свой долг перед Отечеством он выполнил и больше от него ничего не требуется, а Лутов, напротив, активно включился в разговор. Он показался мне человеком необыкновенно доброжелательным, но самое главное – он обладал тем, что многие называют магнетизмом. Я совершенно не мог противиться его обаянию, и, когда он улыбался мне, я как дурак непроизвольно растягивал губы в ответной улыбке и чувствовал себя абсолютно счастливым. Мне отчего-то ужасно хотелось заслужить его похвалу, и я ощущал себя рядом с ним маленьким школьником, отвечающим урок любимому учителю, которого я боготворю.