Я умер вчера

– Чем же вы можете мне помочь? – весело спросила она. – Все, что могло случиться, уже случилось, статьи в газетах напечатаны, а отвечать на них я не собираюсь, это я вам уже объясняла. Какую еще помощь вы хотите мне предложить?

В этот момент к прилавку наконец соизволила подойти сонного вида продавщица. Она встала прямо напротив Татьяны и стала с отсутствующим видом ждать, чего пожелает покупательница.

– Вот этот торт, пожалуйста, – попросила Татьяна, указывая пальцем на яркую коробку.

– Все? Или еще что-нибудь?

Татьяна быстро окинула глазами прилавок. Сколько всего вкусного! И так всего хочется… Правда, если набрать все это, то нести будет тяжело, а врач велел воздерживаться от поднятия более чем двух килограммов. Ладно, цветную капусту она не возьмет, и шампиньоны тоже, но вот от гавайской смеси она не удержится, это точно. И еще котлеты по-киевски, Ира всегда их здесь покупает, они ужасно вкусные.

Сложив покупки в пакет, она собралась выйти из магазина, когда заметила все того же журналиста, который терпеливо ее поджидал. Он вышел на улицу вместе с Татьяной.

– Можно, я вас немного провожу? Или вы торопитесь?

– Мне некуда торопиться, я же домохозяйка, на работу не хожу. А зачем вам меня провожать?

– Мне приятно беседовать с вами. Вы очень неординарная женщина, Татьяна Григорьевна.

– Хорошо, и о чем мы с вами будем беседовать?

– О вас. Мне кажется, у вас наступил трудный период. Я не ошибаюсь?

Она с удивлением взглянула на своего спутника. Приятное лицо, внимательные добрые глаза, бархатный голос. И выражение безбрежной доброты, сочувствия и понимания. Неужели она действительно производит впечатление несчастной?

– Вы ошибаетесь. У меня замечательный период. Ожидание материнства, творческий подъем – чего еще желать? Я абсолютно счастлива.

– Ваши глаза говорят о другом.

– Мои глаза говорят только о том, что мне тяжело ходить, но с этим я мужественно борюсь. Это проблема чисто физического порядка, и потом, я надеюсь, она скоро закончится.

Она засмеялась и переложила пакет из одной руки в другую.

– Давайте я понесу, – спохватился журналист.

– Не стоит, сумка не тяжелая.

Некоторое время они шли молча, потом журналист заговорил снова.

– Мне кажется, вам с вашим талантом должно быть очень трудно существовать в нашей жизни.

– Вы это уже говорили, – заметила Татьяна, – в прошлый раз. Но разве у меня есть выход? Жизнь такова, какова она есть, и больше никакова. Это не мои слова, но я с ними полностью согласна. Я существую в той действительности, которая есть. Другой-то не будет.

– Вы заблуждаетесь, – с горячностью возразил ее собеседник. – Возможна совершенно другая жизнь, в которой вы будете творить свободно и независимо и никто никогда не скажет о вас худого слова.