Я. Тебя. Заставлю

Как знать, возможно, его сердце не из камня?

Я тоже поднимаюсь на ноги. Разворачивающаяся драма — слишком сложна и невыносима, чтобы продлевать представление на дополнительный акт.

Пытаюсь отыскать в себе силы, чтобы посмотреть на Леонидаса и дать ему понять, что между нами все кончено. Никаких вариантов больше быть не может. Я теперь с другим! Чувствую, как он бесится, как ему больно в этот момент. Слишком много боли вокруг меня, я хочу немедленно покинуть это место и спрятаться за закрытой дверью.

— Непременно приходите еще, — говорит Леонидас, протягивая руку Кириллу.

Тот отвечает на рукопожатие.

— Ваше гостеприимство не знает границ.

Боже, они смотрят друг на друга. Глаза в глаза. Двое мужчин, настолько разных, что при иных обстоятельствах они бы никогда не пересеклись в этой жизни, теперь враги.

Кирилл смотрит на Леонидаса, а на него — все. Абсолютно все в главном зале «Эллады». Впустив меня однажды ночью в свой дом, он заполучил в недоброжелатели всю диаспору.

Наконец, Кирилл кивает Спанидису-старшему, прощается с ним и кладет ладонь на мою талию. Вновь чуточку ниже, чем позволено другу. Направляет к выходу. Но не успеваем мы сделать и шага, как слышим голос Леонидаса:

— Лада, шикарно выглядишь. — Он решает нас проводить.

Кирилл останавливается и смотрит на него, давая понять, что следовать за нами не нужно. Разговор закончен.

— Спасибо, — отвечаю я.

— Вы что-то еще хотите добавить? — спрашивает Кирилл.

— Нет, отличного вечера. Хотя… Кто бы мог подумать, Лада, что ты будешь таскаться в купленных мною платьях на свидания с другими.

Кирилл напрягается, и я вцепляюсь в его руку. Не нужно нам выступлений на бис! Представление закончено, артистам необходим заслуженный отдых.

— Удивительная память на женские шмотки, — произносит Кирилл спокойно, но четко.

Я сжимаю его руку сильно-сильно, мысленно умоляю одуматься. На нас все смотрят, нельзя допустить скандала.

Пожалуйста, Кир, не реагируй на провокацию. Я практически осязаю его ревность, она густая, вязкая. На ее милость так легко сдаться и наделать глупостей! Она настоящая, словно мы не прикидываемся парой, а являемся ею на самом деле.

— Но ведь это правда, — отвечает Леонидас.

— Я не понимаю суть претензии. Тебе его вернуть? — Кирилл одновременно хмурится и прищуривается.

От его тона Леонидасу не по себе. Любому было бы не по себе, я знаю эти интонации. Именно так судья Богданов осекает потерявшие берега стороны на заседаниях.

— Да, пожалуй, — Лео бросает на меня взгляд, и я мечтаю провалиться сквозь землю.

— Если девушка позволит себя раздеть в машине… — Кирилл оборачивается ко мне и улыбается. В зелени его глаз снова видимо-невидимо чертят. Они смотрят на меня влюбленными глазами.

— Позволит, — отвечаю я решительно.