Я. Тебя. Заставлю

Я удовлетворенно киваю, потому что услышала именно то, что хотела. Но следом хмурюсь, обдумывая его слова еще раз."

"— Подожди, Кирилл. Ты говоришь, что не усложнял мне жизнь, а как же Иван Дмитриевич? Мой босс. Вы знакомы?

— Да, знакомы.

— И ты не просил его уволить меня?

— Нет, — отвечает Кирилл. Тушит окурок в пепельнице.

— А кто тогда его об этом просил? — вытягиваю информацию словно клещами. — Он мне как-то раз туманно намекнул.

— Тупой болтун, — не без раздражения. Потом продолжает спокойнее: — Младший Спанидис однажды здорово повеселил Ивана Дмитриевича своей настоятельной просьбой-приказом, тот от души посмеялся. Греки иногда ведут себя охреневшим образом, считая, что город принадлежит им. Наблюдать за этим со стороны бывает забавно.

Это Лео. Я на мгновение прикрываю глаза ладонью. Он обещал не мешать мне, но делал это.

— То есть ты никогда не вмешивался в мою работу? — уточняю на всякий случай.

В ответ молчание.

— Кирилл? — настаиваю. — Давай будем честными друг с другом. После того, что было, я заслужила правду. Разве нет?

— Я всего лишь попросил, чтобы он давал тебе дела по моему судебному составу. Это и есть правда. Твой босс — грамотный мужик, но слава за ним ходит определенная. Моя Олька и несколько ее подруг с универа работали в его фирме в начале карьеры.

— Домогается?

— Да. Иногда его шутки и намеки переходят границы. После него Олька долго меня шугалась. Она и сейчас такая вся… официальная до тошноты. Но зато он берет на работу всех молодых девок без исключения. Местная юридическая школа жизни.

— Ко мне он тоже подкатывал поначалу, но я расставила границы.

— Ага, расставила.

Мои глаза бегают, я хаотично соображаю, благодарить за непрошеную услугу или обижаться.

— Спасибо за помощь, конечно, но давай ты не будешь больше вмешиваться в мою жизнь без спроса?

— Не буду. Но ты бы тогда не попросила — это во-первых. Во-вторых, разговор зашел случайно, твой босс сам мне похвастался, что взял на работу девушку, которую Спанидисы требовали уволить, и что ты теперь ему должна. После обручения о тебе многие говорили. Я понял, о ком речь, и попросил отправлять тебя только ко мне. Можно сказать, — он делает паузу и впервые за долгое время улыбается. Слегка. — Можно сказать, это был порыв.

— Понятно. Я себя чувствую в какой-то западне! Все всё обо мне знают, обсуждают за глаза. Я одна тычусь, как слепой котенок, по углам в поисках выхода.

Он паркует машину на свободное место перед рестораном. Громоздкое двухэтажное здание в греческом стиле. Я была в этом заведении две тысячи раз, меню знаю наизусть.

— Ты сейчас уязвима, и многие норовят этим воспользоваться.

— И ты тоже.

— Я-то в первую очередь.

По крайней мере, он со мной честен.