Бывшие. Я тебя верну!

Наташа презрительно покачала головой, хлопнула дверью и ушла. Я остался один на один со своей совестью. Сомнения, ответственность, вина и дикая неуверенность в себе навалились. Я человек, обычный мужчина, а не супер-пупер мачомен. Моя бравада могла привести к катастрофе. Но что оставалось? Жена в любом случае посылает в далекие дали. И суд слишком скоро.

Подхватил пальто и достал мобильный. Нужно в Москву возвращаться. Возможно, дома Наташа сжалится надо мной…

Глава 22

Роман

Я все же принял душ, смывая бессонную ночь и последствия разборок. Бровь припухла и сечка приличная. Ну ок, шрамы ведь украшают мужчину? Надел вчерашнее, кроме трусов. Ну бля, они ж прошлогодние!

Рукава рубашки закатал, пальто на мусорку можно, из кармана пиджака достал бархатную коробочку – подарок для Наташи, только подходящего момента отдать так и не было. Может, завтра, дома? Я откинул крышку: кольцо, которое жена сняла, желая освободиться от брачных обетов, а рядом другое: в том же стиле, только камни крупнее, ободок массивней, с алмазной надписью внутри. Чтобы не забывала, что я люблю ее.

– Эх, – захлопнул футляр и положил в карман пиджака. Сейчас точно не время.

Спустился вниз, а там картина маслом: моя жена бабочкой порхает возле моего брата. Угу, понятно, меня ж обхаживать не нужно. Мне страдать полагалось.

– Папа… – Ева, бегавшая за щенком, остановилась, глаза распахнула, губа нижняя задрожала: – Папа! – зарыдала, как только она умела. Испугалась.

– Ну ты что! – подхватил на руки. – Все нормально, папа упал немножко.

– И ти упаль? – сквозь рыдание спросила.

– Да, поночка.

– Как дядя Тём?

– Угу, – и убийственный взгляд на брата бросил. Наташа обрабатывала ему ссадину на скуле и разбитые губы.

– Хочешь полечить папу?

– Дя!

Ева развеселилась. Я выразительно на жену посмотрел: она подошла и положила на стул ватные палочки и…

– Йод?

– Скажи спасибо, что не зеленку, – сквозь зубы ответила. Ясно, никакой милости. Ева начала экзекуцию.

– Черт… блин… а-аа! – бля, щипит! – Дочь, подуй хоть.

– У котика боли, у собаськи боли, тока не у Беби! – уточнила важно. – У папы не боли.

– У дяди Тёмы боли, – прошептал, ловя в зеркале свое изрядно пожелтевшее отражение. – Ева, мы домой завтра. По тебе так бабушка соскучилась. Готова?

– Дя! И Беби.

– Мы летим в Москву завтра, – обратился к Наташе. – Заканчивай, – кивнул на брата, – и собирайся.

– Нет, – холодно ответила. – Мы в Москву через неделю.

– Нет, любовь моя, мы летим завтра.

– Это кто решил?

– Я решил, Наташа. Это решил я.

Видел, что готова взорваться и снова послать меня, но присутствие дочки позволяло вести диалог более конструктивно, без перехода на личности. На мою личность, естественно.