Бывшие. Я тебя верну!

С чего, спрашивается, решила, что я к ней что-то могу испытывать? Я ведь говорил ей, словами через рот, что не нужна мне даже за сто тысяч мильёнов.

– Роман Андреевич, – снова зашла секретарь, – сегодня завершили сделку купли-продажи. Ваши ключи.

Ну наконец-то! Сегодня же перееду к своим девочкам под бочок. Наташа в ультимативной форме просила не мозолить глаза, но я не буду для Евы воскресным папой! Я обещал, что буду рядом. И я буду! В соседнем доме, правда, но все же!

Глава 27

Наташа

Я уехала, куда глаза глядят. Без какой-либо цели каталась по городу. Не хотелось в квартиру. Домом пока не могла ее считать. Прожила там двадцать три года до замужества и так быстро отвыкла.

К маме тоже. К подругам или работать – нет. Даже думать не хотелось. Просто побыть одной. Стерильно, чтобы и в голове, и в сердце. Но так не бывает. Эмоции душили, солеными слезами щеки орошая. Сердце болью заходилось. А в голове одно: а если? А ЕСЛИ?

Если шоры на глаза надеть и жить как прежде? Я ведь люблю Рому. До сих пор и несмотря ни на что. В марте годовщина, семь лет. Можно ведь жить с широко закрытыми глазами? Многие так живут. Таисия, например. Сколько она вытерпела, через себя пропустила. Почему? Неужели настолько любила Глеба? Больше, чем себя? А можно ли вообще так любить? Не губит ли такое чувство и любящего, и любимого?

Мы общались с ней, но никогда не были близки, чтобы душу друг другу открывать. По молодости я пыталась понять Таю лучше, узнать и разобраться, но она не показывала себя настоящую: продолжала любезно улыбаться, создавая иллюзию счастливой семейной жизни.

Я любила Рому. Это случилось сразу. Глаза в глаза, пытливый взгляд, случайное прикосновение. Столкновение энергии. Что-то внутри меня узнало и признало его своим мужчиной. Что-то внутри Ромы почувствовало во мне его женщину. Да, я любила мужа, бессмысленно отрицать. Но себя я любила больше. Когда человек теряет грань между двух похожих эмоций, он перестает быть тем, кого полюбили изначально. Я так не хочу. Я останусь собой! Я не готова ломаться. Значит, нужно ломать…

Для того, чтобы вскипеть и снова проклинать Демьянова, хватило двадцати миллионов. Двадцати трех, если быть точной! Я не знала, на что именно они потрачены – числились, как невыясненные, – но явно не только на этого мальчика. Нет, любые, даже самые большие деньги, можно потратить и за меньший срок, но это прямо стараться надо! Наша семья не спускала столько на повседневные расходы. Мы не ездили каждый месяц в отпуск и не покупали дорогие украшения перманентно. Да, за год, если уж подбить расходы у нас выходило… Много. Что уж скрывать, тратили мы дай бог. Но мы, наша семья, могла себе это позволить! Мой муж дарил мне дорогие подарки по поводу и без, баловал дочку, путешествовали мы с шиком и комфортом.