Я тебя у него заберу

Прячу взгляд и понимаю, что лучше будет уйти, потому что веду себя навязчиво и неподобающе, когда он внезапно говорит:

— Люблю. Но видишь этот цемент, Мариам? — Демьян указывает на железную миску, в которой парни развели цемент. — Нужно его добить. Пока я сейчас вымою руки, избавлюсь от грязной одежды, поем, потом снова переоденусь — он застынет. А тут делов на полчаса. Справлюсь и приду, — я понимающе киваю, уже готовая отправиться в дом, когда слышу: — разве что можешь накормить меня здесь, если утверждаешь, что я много потеряю, не попробовав твою пахлаву теплой.

Демьян

Думал, испугаю ее подобным предложением, но котенок удивила. Уже через несколько минут вернулась обратно с двумя кусками пахлавы и чашкой чая на широкой тарелке.

Надо же.

— Вот, — протянув мне тарелку, Мариам поднимает глаза и улыбается.

Развожу руками, демонстрируя грязные ладони и намекая на то, что похоже не пришло ей на ум, когда она несла сюда еду.

— Корми, раз уж принесла.

Не знаю, что мной руководствовало, когда бросал ей вызов. Наверное, проверить хотел, пойдет ли на подобное или закроется в скорлупу, вот только не предвидел, что и сам попаду в собственный капкан. Мариам снова удивляет. Берет свежеиспеченную пахлаву и осторожно, словно опасаясь, что могу укусить еще и ее, подносит десерт к моим губам.

А во мне уже разгорается азарт вперемешку с растущим предвкушением. Откусываю кусок, не переставая смотреть в темные глаза, и понимаю, что, кажется, еще никогда ничего вкуснее не ел. И не потому что теплый мед растекается по языку, даря незабываемые вкусовые ощущения. А потому что незабываемыми их делает глубокий, пристальный взгляд напротив.

Вдруг становится интересно, как она ведет себя с другими парнями? Ни разу не видел девчонку с кем-то мужского пола. Это из-за запрета родителей, как говорил Давид. А сейчас получается, она нарушает этот самый запрет? Не потому что кормит меня, а потому что делает это со скрытым желанием, спрятать которое удается с трудом.

— Вкусно!

Прожевав, киваю на её руку, чтобы продолжала, потому что мне эгоистично нравится то, с каким упоением она скармливает мне свою выпечку.

— Ты сама ела? — спрашиваю, когда в её пальцах остается маленький кусочек.

— Нет, сначала вас позвала.

— Тогда доедай.

Несколько секунд Мариам одаривает меня нерешительным взглядом, а потом кладет остаток в рот. Чувствую себя извращенцем, которому доставляет кайф наблюдать за тем, как пухлые губы обхватывают медовую сладость. Небольшая крошка прилипает к нижней, и вот сейчас я охренеть как жалею, что не вымыл руки. До ломоты в костях хочется обхватить девчонку за шею, рвануть на себя и слизать крошку языком.

— Чай будешь? — немного осипший голос котенка заставляет оторваться от пожирания соблазнительного рта.

— Буду.