Я тебя у него заберу

Домой мы приезжаем, когда парни уже во всю выкладывают шлакоблоки. Отец сначала собирался нанять людей для строительства, но брат предложил все сделать самим, и сейчас уже издалека видя спину Демьяна, я чувствую, как сердце начинает биться чаще.

— Привет, ребят, — подойдя, Оля здоровается первой.

— Привет, — парни нестройным хором кивают в ответ, а я чувствую легкий укол разочарования.

Демьян занят разговором по телефону, поэтому просто мажет по нам приветственным взглядом.

Злюсь сама на себя за нелепые ожидания. Чего я жду постоянно? Знаю ведь, что между ним и мной огромная пропасть. Что мне самой и жить с моими неуместными чувствами, а все равно глупо надеюсь хотя бы на взгляд.

Оказывается, ребята уже поели, но от пахлавы не отказываются. Процесс приготовления у нас занимает примерно два часа вместе с остыванием. По-хорошему, нужно дать ей остыть до самого конца и пропитаться, но в нашей семье повелось её есть теплой.

Когда десерт выложен на блюдо, мы с Олей завариваем чай и выходим на задний двор, чтобы позвать всех.

— Пахлава и чай на столе."

"Оля широко улыбается, довольная оттого, что впервые испекла что-то сама. Мама не пускает девчонку к плите, аргументируя тем, что может все испортить, а я с удовольствием объяснила подруге азы нашей национальной выпечки. По-моему каждой девушке полезно уметь готовить.

— Отлично, я как раз проголодался, — Саша спрыгивает со стремянки и отряхивает руки.

— Я тоже. Спасибо, девчонки, — Давид следует за ним, но пройдя пару шагов оборачивается.

— Демьян, идешь?

Демьян, кажется, даже не собирается присоединяться. Набирает шпателем цемент и размазывает его по кирпичу.

— Идите. Я доделаю этот ряд и подойду.

Давид, пожав плечами, отправляется со всеми в дом.

Я зачем-то остаюсь стоять на месте.

— Может, сделаешь перерыв? — предлагаю, наблюдая за тем, как Демьян поднимает шлакоблок и опускает его на нижний ряд.

Мышцы на крепких руках напрягаются, вздувая тугие вены, и действуют на меня подобно гипнозу.

Понимаю, что слишком пристально осматриваю мужское тело, когда он ловит меня с поличным резким поворотом головы.

— Я не устал.

— Просто… чай остынет, — выпаливаю первое пришедшее в голову.

— Ничего, попью холодный.

— И пахлава. Она очень ароматная, когда теплая.

Губы Демьяна вдруг разъезжаются в хитрой ухмылке, полностью меня обезоруживая.

— Ты соблазняешь меня сладостями, Котенок?

Дыхание спирает, а внутри словно огромный камень разрывается на тысячи крошечных осколков, врезающихся мне в нервные окончания. Котенок… Он снова назвал меня так. И только попав в фокус хитрых карих глаз, до меня доходит смысл сказанного, вынуждая кровь прилить к щекам.

— Я не соблазняю. Просто помню, что ты любишь пахлаву.