Я тебя у него заберу

— И ты тоже! Тебе же нравится!

Медленно глажу складки и, зафиксировав стройные ноги раздвинутыми, очень медленно кончиком пальца поглаживаю влажный вход и несильно на него надавливаю. Наверное примитивно, но хотя бы так я чувствую, что она только для меня. Такая вот открытая, отзывчивая, прячущая лицо на моей шее и дрожащая.

— Если ты сейчас сделаешь это, то все станет намного проще, — я едва могу расслышать несмелые слова и не сразу понимаю смысл. Только через секунду осознаю, о чем говорит Мариам, когда она застывает, будто полагая, что я действительно пойду на такое или просто боясь меня.

— Нет, маленькая, — чувствую собравшуюся на пальцах влагу, когда веду ими по раскрывшейся плоти, — не хочу всю оставшуюся жизнь потом думать, что не оставил тебе выбора. Я не собираюсь быть тем, кто решит за тебя! Это сложно. Ответственно. Но ты сделаешь это сама!

Сердце маленькой готово пробить дыру и в ее ребрах, и в моих. Оно стучит оглушающе, тяжело. Нахожу набухший клитор и поглаживаю его, крепче удерживая вздрогнувшее тело Мариам. Она стонет мне на ухо, цепляется руками за плечи, пока мои собственные мышцы напоминают нагревшийся металл. На самом деле действительно ничего не стоит взять ее. Рвануть пальцы внутрь и все. Не оставить выхода и забрать себе. Но мне так не нужно.

Даже если она готова телом. Мыслями еще нет. Мне не хватит только ее тела. Необходимо избавиться от страха в глазах, и тогда я наверное сойду с ума от счастья, когда она на людях сама вложит ладонь в мою руку.

Всего несколько минут ей нужно, чтобы содрогнуться и запульсировать на моих пальцах, пока я, продлевая ее удовольствие, безостановочно кружу по клитору, вжимаясь в мягкий живот членом, требующим разрядки. Это невыносимо…

Когда Мариам успокаивается, поправляю подол ее платья и, упершись кулаками в стену, прилагаю максимальные усилия, чтобы сбить болезненное возбуждение.

— Прости меня, — котенок целует меня в щеку.

Усмехаюсь. Глаза блестят, лицо порозовело. Как бы ей сейчас себя не выдать. Хорошо, что освещение в зале приглушено, иначе вопросов не избежала бы.

— Иди, котенок. Я скоро приду.

Когда дверь за Мариам закрывается, кулак несколько раз ударяется о стену, принося легкую боль и помогая хотя бы немного унять пожар в мышцах.

Глава 40

Мариам

— Можешь поздравить меня. Третий курс позади.

Улыбаюсь в трубку, направляясь по залитой солнцем тропинке университета.

— Приеду, поздравлю тебя лично, маленькая.

Голос Демьяна, наполненный чувственными нотками, доносится в ответ.

— Очень жду. Я соскучилась.

— Я тоже, Мариам. Было бы гораздо лучше, если бы ты могла прилететь ко мне. Тогда Зальцбург был бы не таким серым.

— Москва без тебя тоже серая, Демьян.

Смешок на той стороне заставляет меня улыбнуться еще шире.