Я тебя рисую

Открыл глаза, рассмотрел седовласого Первородного. Перевел взгляд на хмурых стражей.

– У нас приглашение на бал, арманец, – усмехнулся один. – В первый ряд.

* * *Вели какими-то тайными переходами, шел, запоминая дорогу и считая ответвления. Бежать даже не пытался, с моим уровнем силы сейчас это бесполезно.

Рядом восемь стражей, все вооружены до зубов. Руки мне, конечно, не освободили, лишь ноги, чтобы мог идти. Но опутали магией так, что каждый шаг – словно в толще густого сиропа. Вышли в тронный зал, уже заполняющийся людьми. Перед нами – мерцающий барьер, значит, нашу теплую компанию с другой стороны не видно. Внимательно смотрел, прислушивался, запоминал… Понимал, что увижу ее. Зачем еще меня сюда привели? Точно не для увеселения. И все равно оказался не готов, когда дикарка вошла…

Нет, не дикарка. Принцесса. Дивный цветок… Такая красивая. Вздохнул с облегчением. Жива и здорова. И даже, кажется, счастлива. Хорошо. Зубы пришлось сжимать, наблюдая за ней. Как кружил ее по залу Первородный, как она улыбалась. Порой окидывала взглядом зал, словно чувствовала…

– Сегодня знаменательный и важный день в истории королевства Оэр…

Все-таки жаль, что не хватило замаха снести этому придурку голову. Моя Ева выглядела растерянной. Я смотрел внимательно, но толпа придворных заволновалась, потекла к трону, закрывая от меня Еву. А потом и меня дернули в сторону.

– Идем, арманец.

Сделал шаг и понял, что меня опутали магией так, что даже идти больно. И наложили печать молчания.

Чего так боялся Первородный? Каких моих слов? Про Еву? Или про Стену? Какую правду не хотел слышать?"

"А впрочем, неважно.

Смотрел лишь на дикарку, пытаясь понять, что она чувствует. Лицо спокойное, отрешенное, лишь глаза горят зеленым пламенем. Но отчего этот огонь?

– Порадует вас такой дар, Ваше Высочество?

– Несомненно…

Несомненно…

Что ж, она вправе меня ненавидеть – есть за что. И желать мне смерти.

Посмотрел на ее руку в ладони Первородного. Ревную… Дико ревную, даже сейчас.

Хлыщ еще что-то говорил, кажется, собирается казнить меня. Окружающие нервничают, хоть я и стою скованный так, что не пошевелиться. И все равно вокруг меня все пахнут страхом, этот запах не скрыть от моей звериной сути. Все, кроме Евы… И тех, что стоят рядом с ней: темноволосый молодой мужчина и пожилая женщина.

Женщину помню. Когда-то она показала мне весьма качественную иллюзию-воспоминание… Мужчина смотрит с откровенной ненавистью, он неуловимо похож на мою дикарку. Не лицом или мастью, а чем-то другим, чем бывают похожи люди, выросшие вместе или долго живущие рядом. Брат. Наверняка брат.

Первородный тоже не боится, он пылает под своей ледяной маской. Его сжигает огонь ревности, в его глазах – приговор. Два месяца я точно не проживу…

Уходил не оглядываясь.