Я тебя прощаю. Чужая любовь

 – Хозяин дома распахнул входную дверь и указал на лестницу. – Поселим вас подальше от нас. От Вероники слишком много шума. Она не даст спать вашему сыну.

Я шла последней, слушая и все больше погружаясь в нерадостное настроение. Каково сейчас ему? Я взглянула на спину оборотня. Не его женщина. Не его ребенок в руках. И он обязан изображать погибшего брата. Да о чем я вообще думала?! От волнения меня забило в ознобе.

Когда мы свернули налево, я облегченно вздохнула. Комната, где мы останавливались в прошлый раз, стала бы настоящим испытанием. Но нас отвели в гостевую комнату чуть больше прежней. С двуспальной кроватью и приготовленной специально для Тёмы детской кроваткой. Двумя огромными окна, сквозь которые можно рассмотреть море, пушистым ковром, парой кресел и отдельной ванной комнатой.

– Если что-то будет нужно ребенку, не стесняйтесь, спрашивайте, – сказал Сергей. – У нас этих присыпок, кремов, подгузников – неиссякаемый запас. Эрил, не забывай о моем приглашении.

Мое лицо не переставало полыхать с момента нашего приезда, а сейчас с него схлынула вся кровь и перед глазами неприятно поплыло.

Хватит! Хватит произносить это имя!

– Я помню, – наконец заговорил Адам.

– Спасибо, – поблагодарила я радушного хозяина и медленно, чтобы не обидеть, закрыла дверь.

И это первые десять минут пребывания у Лотковых.

– Мы можем уехать. – Я обошла чемоданы. – Сказать, что я заболела. Простудой, – предложила, понимая, насколько жалко звучат мои слова.

Адам указал мне на кровать. Передал ребенка.

– Мы останемся, – произнес он холодно. – Начатое нужно доводить до конца.

Я не хотела, но невольно сравнивала сейчас братьев – Эрил бы обвинил, наговорил обидных слов.

Адам смолчал, расстегнул чемодан.

– Я сама смогу…, – произнесла я, спохватившись, когда он принялся и за наши с Тёмой вещи.

Оборотень кивнул."

"Я немного изучила этого мужчину, по крайней мере, осмелилась так думать. И то, что я сейчас видела, подтверждало его слова и слова Мии. Он никогда не желал меня обидеть.

Он закрывался в себе. Выстраивал невидимую стену, чтобы не сорваться. А я все время старалась пробиться сквозь броню оборотня и делала ему только хуже.

И если бы не мое эгоистичное желание хоть что-то решить самой, доказать, что я имею право голоса… Я сокрушенно покачала головой собственным умным мыслям. Что бы им чуть раньше не появиться на свет? Не сегодня, а несколько дней назад. Да даже перед самым вылетом! Но нет.

Сейчас мы могли бы гулять у нас в парке. Я медленно бы раскачивалась на качелях, греясь в лучах еще теплого солнца, а Адам и Миа возились бы с волчонком в песочнице, терпеливо выстраивая ему тысячу и один куличик.

Признай, Лера, самостоятельность – не твое.

***

Молчание оборотня угнетало. Он оживал, лишь взяв ребенка на руки.