Я тебя прощаю. Чужая любовь

Понимаешь?

«Да ни черта я не понимаю! Почему я должен оставлять свою пару в трудный момент?!» – огрызнулся я про себя, а в слух произнес противоположенное:

– Понимаю.

– Время, Адам. Дай ей время, – говорила Миа, сосредоточенно размешивая сахар в чашке. – Тебе повезло. Помни об этом. – Она вскинула голову и широко улыбнулась, но грусть в ее глазах ничем невозможно было перекрыть.

– Завидуешь? – спросил я, дразнясь.

Привычка дразнить Миу осталась где-то в детстве, но сегодня я воспользовался ей, желая напомнить о хорошем.

Волчица была старше на десять лет и всегда вела себя словно заноза в одном месте. Меня это жутко бесило. Это сейчас я ей благодарен за заботу и за то, что она принимает мою семью как свою собственную.

– Жутко, – фыркнула Миа беззлобно. – Я даже ходила к лику Богини. Просила и себе пупса.

– Только пупса? – усмехнулся я.

Волчица недовольно стрельнула в меня взглядом.

– Просила полный комплект. Знаешь же, как от меня избавиться. – Она отодвинула нетронутый кофе. – До завтра.

– Ты к Платову придешь? – спросил я, провожая подругу до двери."

"– Да ты издеваешься. – Она развернулась и ощутимо ударила меня в плечо. – Нет, конечно. Смотреть на эту стерву, притворяющуюся невинной овечкой. У меня еще есть гордость, – затараторила Миа. – Ну что ты за зверь такой? Испортил все настроение. – Она еще раз ударила меня в плечо и, махнув рукой, вышла на улицу. – Тебя завтра нет в жизни Леры. Не забудь об этом, – бросила на прощание.

Из моей груди вырвалось недовольное рычание.

– Ладно, вечером приходи. Я сделаю вид, что занята, и смоюсь на пару часиков. – Миа бросила через плечо хитрый взгляд.

В ее случае «буду занята» означало, что она будет лежать на диване моей гостиной, смотреть сериал и методично опустошать холодильник.

Валерия

***

Наконец я смогла решиться на разговор с родителями. Было невыносимо умалчивать и ждать, что кто-то расскажет о смерти Эрила, кроме меня.

Реакция была ожидаемой. Шок.

Родители молчаливо пересматривались между собой, и никто не решался заговорить. Но после первого аккуратно заданного мамой вопроса, словно прорвало плотину. Я не успевала отвечать и оправдываться. Расспросы закончились в тот момент, когда из моих глаз брызнули запоздалые слезы.

– Девочка моя, ну что же молчала?.. – Мама гладила меня по спине и плечам. Папа же находился в молчаливом шоке. Еще несколько минут назад он играл с внуком, сидя на удобном широком кресле, а сейчас застыл, не реагируя на капризы волчонка.

Я взяла сына на руки и старалась изо всех сил успокоиться, мое настроение передавалась и малышу.

– Папе нельзя было нервничать, – пояснила я свое длительное молчание.

– Ох, бедная. – Мама бросилась нас обнимать по очереди: меня, Тёму и последним крепко прижала к себе папу.