Я тебя присвою

Отпустила же, — как всегда, резонно замечает Сауль. — С тобой ей сложнее, как раз потому что любит.

— И что делать? — впервые совета в таких делах прошу.

— Не дави.

— Легко сказать.

Хоть сам понимаю, что прав Саульский.

— Сама должна прийти к решению. Иначе случится, как у нас с Юлей, — заметно мрачнеет.

— В смысле? — не могу не уточнить.

Обычно в чужую жизнь не лезу. Но тут вроде как косвенно меня касается.

— Довел до того, что на тот свет от меня уходила.

Больше ничего не спрашиваю, Сауль сам такими подробностями делится, охреневаю просто, как они это пережили.

Ужин проходит в мирной и спокойной обстановке. Принимаю участие в разговоре, но не могу отпустить полученную информацию. Возвращаюсь, по кругу прорабатываю. За Татой наблюдаю пристальнее обычного. Самого прямо-таки рвет изнутри.

А стоит Саульским уехать, вместо того, чтобы подняться наверх и трахать ее ночь напролет, хватаю в прихожей ключи и куртку.

— Ты куда? — растерянно нагоняет меня Тата.

— Подумать надо.

— Долго?

— Нет, — уже с трудом выдавливаю. — Но ты не жди. Ложись.

Выхожу, не оглядываясь. Охранник не успевает закрыть ворота за Саульскими, как я даю знак обратно открывать. Со двора вылетаю, свистя покрышками, но практически сразу сам себя торможу. Сбрасываю скорость и двигаюсь по трассе черепашьим ходом.

Эмоции махом стихают. Думаю даже о том, чтобы незамедлительно возвращаться. Но перестраховываясь, какое-то время петляю по округе.

Тата — не Юля. Она беременной не уйдет. Не станет прятаться. В другую страну не уедет.

Нет, конечно.

Саданув по рулевому колесу, горько усмехаюсь.

Натка рассчитывает на данное ей слово. На меня, мать ее, рассчитывает! Даже в этом вопросе — на меня. Что отпущу, дам уйти по-честному, как и обещал.

Я же всеми возможными способами ее привязать пытаюсь. Фамилию внаглую, без спроса, уже сменил. Пофиг, что сама бумаги подписывала. Обманул же! Не отпираюсь. Нет больше Натальи Стародубцевой. Нет. Есть моя — Наталья Рейнер.

Если совсем по-честному, то сволочь я. Хочу, чтобы «залетела» от меня. Все для этого делаю.

Сегодня Сауль докинул веса. Не доломать бы то, что есть. Когда узнает, оправданий себе искать не буду. Поймет ли правильно? Сволочь и мразь, да. Но люблю ее. Как одержимый, мать вашу.

Когда возвращаюсь, не спит моя Наташа. Ждет. Вижу ее, как только дверь открываю. Выбегает навстречу. Замирая, обхватывая себя руками.

— Я волновалась, — выпаливает приглушенным тоном.

В который раз думаю, насколько противоречивые и сильные эмоции способен культивировать один лишь зрительный контакт. Встречаемся глазами — и по новой воспламеняюсь.

Не успеваю и куртку снять, бросается мне в грудь. Обхватывая руками, лицо в распахнутой полé прячет.