Я тебя присвою

— Что именно тебя возмущает? Что у меня, блядь, до тебя бабы были?

— То, что ты спишь с прислугой.

Чувствую, что его злость разбирает. И он, конечно же, смеется. Грубо так, хрипловато и отрывисто.

Мою напряженную спину заметная дрожь ломает. Воспаленные глаза увлажняются.

Не определяясь с вариантами поведения, решаю зеркалить Андрея. Издаю какой-то натужный и горький смешок.

— Ерунда, да? Для тебя? Может, Ася так же с тобой жила, м? Утоляя твою блядскую натуру, когда тебе только вздумается? — сама не верю, что произношу нечто подобное. — Понарошку любовь крутили? Во сколько обошлась?

Рейнер испытывает мои нервы затяжной паузой. Ухмыляясь, молча докуривает чертову сигарету до самого фильтра. Ему будто нравится, что я злюсь.

Сволочь!

Стискивая кулаки, зубы сцепляю и приказываю себе сдерживаться.

— Блядскую? — пожимает плечами. — Ну да, блядствовал. С этой… Асей пару раз было. Ничего серьезного. По пьяни нагнул несколько раз. Сама подвернулась.

Он намеренно шокирует меня таким отношением к людям, к женщинам? Отсутствием какой-либо совести!"

"Как мне теперь Асе в глаза смотреть? Мне неприятно, и это еще очень-очень слабо сказано. Я понимаю, что не имею никакого права злиться. Ни на Асю. Ни на Рейнера. Но разумные выводы совершает сознание. А с чувствами что делать? Ими ведь так трудно управлять. Невозможно…

— Идем в душ, — на этом предложении, произнесенном самым обыденным тоном, словно просыпаюсь.

Выныриваю из топкого болота эмоций. Пытаюсь ответить столь же бездушно.

— Ты иди. Я пока конспект повторю.

— Обижаешься?

— Нет, — незаметно перевожу дыхание. — Зря я вообще спросила. Это… Это не мое дело, — сама себе киваю и, опуская взгляд, направляюсь к столу.

— Если спросила, значит, тебя это волнует, — прилетает сделанный Андреем вывод.

Дергаю кресло резче, чем следует, но опускаюсь в него с выдержанным спокойствием. Открываю тетрадь. Смотрю в нее и ничего не вижу.

Рейнер еще стоит. Чувствую, что смотрит мне в затылок. Что за человек… Ушел бы быстрее, я бы как-то переключилась. Так нет…

— Ты ответишь?

— Нет.

— Что нет?

— Разговор окончен, — заявляю с претензией на непоколебимость.

И вздрагиваю от неожиданности, когда Андрей подходит к спинке кресла. Толкает меня вплотную к столу и, наклоняясь, упирается в него ладонями.

— Отвечай, — требует, касаясь губами уха.

Ну и козел…

— Нет… Не волнует. Просто… Для меня подобное немыслимо… Вот и все… Уверена, ты и так это знаешь. Озвучивать что-то еще бессмысленно… Ничего не изменит ведь.

Уйди, Андрей… Уйди ты!

Вместо этого он еще ниже наклоняется. Касается щекой моей щеки.

— Пойдем со мной. В душ.

От приглушенной силы его голоса у меня по всему телу волоски дыбом встают, и разбегаются мурашки.

Язык от мозга отключается.