Я тебя присвою

«А… кто здесь живет?»

«Кто-кто? Домовой! Хозяин, конечно… Тебе понравится…»

Я задыхаюсь…

В грудь горячей волной ударяет. Таким жаром изнутри захлестывает, душу по ребрам раскатывает. Понимаю, что это все было когда-то давно. До меня. Но ничего не могу поделать с тем, что мне…

Мне больно, неприятно, горько…

— Я десерт не буду, — выпаливаю высоким взвинченным тоном и поднимаюсь. Стремительно выхожу из-за стола. — Спасибо!

Пересекая столовую, незамедлительно поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Преодолевая весь этот немалый путь, дышать забываю. Надсадно втягиваю воздух уже в спальне.

Прижимаю к горячим щекам ладони. С дрожью выдыхаю.

Отчего мне так больно?

Отчего же так плохо? Отчего?

20

Андрей появляется спустя каких-то пять минут, но я за это время успеваю таких «мультиков» накрутить! О том, что было, или, может быть, все же есть… О том, как они прямо сейчас с Асей выясняют отношения. Так же, как мы? Так же…

Сердце иголками колет. Огнем вспыхивает. Тянет вниз так, я сама словно падаю.

— Что с настроением?

Горло ком подпирает… Кажется, вот-вот не то задохнусь, не то удавлюсь.

— Тебе какое дело? — огрызаюсь, хотя собиралась делать вид, что меня не интересует ничего из того, что происходило и происходит в его жизни.

Гнев придает какой-то беспредельной дурости. Взглядом Рейнера полосую.

— Ого. И чё это за новая волна? Куда целимся? Точнее, нахрапом прорываемся?

— А что, только тебе можно? Вот так… — голос на эмоциях обрывается.

— Должен напомнить: меня не стоит злить…

— Не злить тебя? — даже договорить ему не даю. — А меня, значит, можно? Меня можно? Барби все стерпит. Так, да?

Андрей чуть наклоняет голову. Из-подо лба темным взглядом пронизывает. Оставаясь на месте, делает глубокий вдох и неторопливый выдох.

— Я этого не говорил.

— Не говорил. Но…

— Что? Договаривай.

Я должна подумать о том, чтобы закончить разговор, не разжигая сражение. Потому что он явно готов нападать. Вот только… Я тоже настроена навстречу ломиться.

— У вас с Асей… что-то было, да? — спрашиваю, не сдержавшись.

Внимательно прослеживаю за тем, как выразительно поднимаются и опадают на вздохе плечи Андрея. Он сглатывает и начинает двигаться. Не ко мне… Открывая окно, хватается за сигареты.

— Тебя это волнует? — интересуется с поразительным спокойствием. Глубоко затягивается. Выдыхая сизую дымку, с тем же губительным безразличием рассекает застывший между нами воздух: — Ревнуешь?

Этот вопрос — выстрел в лоб. Мозги вышибает.

— Ревную? Конечно же, нет. С чего бы… — управляю своим голосом, чтобы звучать не эмоциональнее самого Рейнера. На ходу соображаю, как правдоподобнее соврать. Потому что, да… О Боже, я ревную… — Меня просто подобное возмущает. Это мерзко. Ты еще хуже, чем я предполагала.