Я тебя присвою

Но я не справляюсь. Андрей обходит автомобиль и занимает место водителя, а я все так же учащенно дышу и нервно стискиваю пальцы одной руки второй.

— Домой едем?

— К кому?

— К нам.

— К нам?

— Да.

Все время, пока ведем этот диалог, глазами друг друга будто физически касаемся. Пытаем и одновременно ласкаем.

— Ты говорила, если бы я позвал… — припоминает тот ужасный день. — Я зову. Ты идешь?

— С тобой? К нам? — снова повторяю я.

— Да, — так же терпеливо звучит с его стороны.

Вот только я знаю, чего ему это стоит. Чувствую, как ломает себя. С его стороны ведь много шагов было, а я… Если бы не переломы Валеры, моя болезнь и… беременность, которая замаячила между нами как возможность безболезненно вернуться… Если бы не все эти стечения обстоятельств, продолжала бы страдать и его мучить? Разумно это — оставаться гордой и несчастной?

— Нет, — выплескиваю свои мысли вслух.

Конечно же, неразумно. С опозданием понимаю, что Андрей этот выдох принимает как ответ на свой вопрос. Резко вдыхая, отворачивается к окну. Я же, поддаваясь порыву, нахожу его ладонь и крепко сжимаю. Он позволяет моим пальцам сплестись с его. Визуально это прослеживая, выразительно стискивает челюсти и медленно выдыхает.

— То есть… — спешу исправиться. — Мой ответ… Мой ответ — да, — мне кажется, что я это короткое слово выкрикиваю. На деле же, если и кричу, то только сиплым шепотом. — Я еду домой. С тобой.

Пытаюсь хотя бы в этот момент сдержать слезы и не заплакать, но то, как Рейнер на меня смотрит, тепло и пронзительно, не оставляет шансов.

46

Это так странно. Снова оказаться в этом доме. Андрей говорит — нашем. Я же еще помню эмоции, которые меня обуяли, когда вошла в эту спальню в первый раз. Тогда со мной рядом стояла Ася, и я была ужасно напугана перед тем человеком, в жизнь которого мне предстояло войти. Сейчас же за мной шагает сам Рейнер. Теперь — я сама Рейнер.

— Думаю, ты знаешь, что где найти, — негромко произносит он. — Все твои вещи на своих местах.

Только зеркала нет.

Я обнаруживаю это, когда вхожу в ванную, чтобы умыться. Застываю нерешительно, глядя на пустой серый прямоугольник над раковинами. Вцепляюсь пальцами в фаянс и прикрываю глаза.

Неужели Андрей его разбил?

Ему тоже было трудно, понимаю это. И мне снова больно. За него даже больше.

Я все крепче сжимаю веки и медленно перевожу дыхание.

Мы справимся.

Со всем, что было, есть и будет.

Короткий стук в дверь прерывает ход моих мыслей и заставляет от неожиданности вздрогнуть.

— Ты в порядке?

— Да, конечно. Уже выхожу…

В дверях едва не сталкиваемся. Андрей привык меня контролировать, но сейчас старается, чтобы это не выглядело так явственно. Убеждаю себя, что в первую очередь он обо мне заботится. И, конечно же, беспокоится.