Я тебя присвою

Скидывает пиджак и садится на твердый стул у кровати, на которой я лежу.

— Расскажи мне что-то, — обращаюсь к нему, когда выдерживать пристальное взгляд не остается сил.

Сердце с такой силой колотится, поймать не могу. Оно повсюду. И в горле, и в висках, внизу живота и в кончиках пальцев.

— Спрашивай, что хочешь знать.

— Ты расстроился, да? Что не получилось?

— Вначале да, — подтверждает мои наблюдения. — Но потом понял, что к лучшему.

В этот момент мое сердце перестает биться. Не имея возможности переместиться, сжаться, защититься, нервно скрещиваю ноги и тру их друг о друга.

— К лучшему? Значит, уже не надо?"

"Андрей усмехается и шумно выдыхает воздух. Курить, очевидно, тянет. Только сейчас понимаю, что он не делал этого с вечера.

— Не так выразился. Не к лучшему. Просто так правильно.

— Наверное… — тишина вновь затягивается. Спрашиваю первое, что всплывает в сознании. — Почему ты бросил спорт?

— Много нюансов. В основном потому, что не в моем характере играть на вторых ролях. Ошибается тот, кто полагает, что бокс — не командный спорт.

И снова замолкает.

Я же словно за нужную ниточку схватилась, в надежде, что она меня и выведет, не могу сдержать нетерпения.

— Продолжай.

Андрей, меняя положение, наклоняется вперед и упирается локтями в колени. Судя по всему, на откровения не настроен. Но все же произносит, приглушая голос:

— Не умею подчиняться чужому руководству, советы слушать тоже… Все сам привык. Решать и действовать. Все сам.

— А если… Если будет сын… У тебя… — так смущаюсь, никак не могу закончить мысль. — Если у тебя будет сын, отдашь его в спорт?

— Скорее всего. Хотя… — качая головой, смотрит непосредственно мне в глаза. — Вместе решать нужно.

— И… ребенок… сам… — добавляю я то, что кажется мне важным. — Если не захочет, не заставлять.

— Да.

В этом обмене мнениями не прозвучало откровенной привязки к нам, как возможным родителям, но это будто улавливается между строк. Оттого крайне смущает и волнует.

Не знаю, кто все это время занимается работой Андрея, но из клиники мы выбираемся вместе и только ближе к обеду. Он направляется сразу же к машине, я вначале тоже следом иду. Потом все же торможу, не добираясь до двери.

Андрей оборачивается и окидывает меня напряженным взглядом. Ощущение, что ждет, будто я бежать стану, и уговаривает себя не нагонять.

— Садись. Поговорим, — произносит с расчетливыми расстановками, якобы ровным тоном.

Заманивает, притупляя бдительность. Осознаю это и… поддаюсь. Шагаю к нему и позволяю запереть себя в этом черном танке. Пока в клинику ехали, так не волновалась. Потому что знала, что направляемся в общественное место. Сейчас же… нет гарантий, что отпустит.

У меня есть меньше минуты, чтобы собраться с мыслями и справиться с эмоциями.