Я тебя присвою

Первым порывом бегу в кухню, чтобы приготовить кофе, который он любит. Торможу себя, когда уже зерна в машину засыпаю.

Не буду я его угощать!

Что за дурость?

Бросаю взгляд на часы. Табло показывает почти восемь вечера.

Андрей, наверное, устал и голоден…

Это не моя забота!

Нервничаю, волнуюсь и сержусь. За все сразу.

Он действительно появляется в течение пяти минут, но я и за это время успеваю себя порядком накрутить. По всем фронтам, не только относительно Белова."

"Рейнер проходит в квартиру, не оглядываясь. Прямиком к окну в кухне устремляется. Распахивает рывком, впуская в помещение промозглый сырой воздух.

— Жалуйся, — достает сигареты и подкуривает одну.

Раздраженно прикрываю дверь и включаю вытяжку. Запретить ему курить в своем временном жилище вроде как не имею права. Хотя меня всегда это напрягало… А сейчас еще и тошнота накатывает.

Не успеваю я начать разговор, у Андрея звонит телефон. Он смотрит на экран и практически сразу же сбрасывает вызов.

— Ну?

— Зачем ты сломал Валере руки? Чего добиваешься? — выпаливаю, ощущая, как глаза заполняют слезы.

Не даю им пролиться. Сжимаю кулаки, так что ногти в кожу впиваются, и медленно перевожу дыхание. Когда видимость возобновляется, отмечаю, что Андрей больше не спокоен. Хоть и продолжает с той же неторопливостью курить, по особому наклону головы и тяжелому взгляду из-подо лба вижу, что злится.

— Что ты молчишь? Скажи, зачем ты это сделал?

— Не трогал я твоего дружка, — голос повышает незначительно, но нажим ощутимо меняется.

— Ты меня обманываешь…. Снова! Как обычно!

И снова звонит телефон. И снова Рейнер сбрасывает вызов.

— Зачем? — произносит сначала тихо. Потом вдруг резко и громко: — Есть за что его калечить?

Вздрагиваю и руками себя обхватываю.

— К чему ты ведешь?

— Ты знаешь!

— Хоть это тебя и не касается, но ладно… Мы с Беловым просто друзья.

Выразительно вдыхая, выбрасывает окурок в окно и вдруг припечатывает:

— Все, что связано с тобой, меня касается.

Озноб по коже тянется какими-то переменно морозно-горячими волнами.

— Ты сказал, что отпускаешь… — напоминаю, злясь и одновременно испытывая непонятные надежды. — Если отпустил, почему до сих пор не разрываешь этот брак? Акции, квартира, деньги на счету… — перечисляю тише и тише.

— Все твое. Не собираюсь забирать.

Смеюсь. Смеюсь и замираю, впиваясь взглядом в суровое лицо.

— Фамилию тоже?

— Тоже.

— А если мне не надо?

— Так прекрати сама. Ты уже немало покромсала. Давай дальше! — рявкает, потому что больно.

Чувствую. И во мне отзывается. Такой волной поднимается все разом… Невыносимо!

— А ты? Ты меня не покромсал? Я спать не могу! Думать ни о чем и ни о ком, кроме тебя! Только ты, ты, ты!!!

Приближается стремительно.