Я тебя присвою

Ты это понимаешь?

— Зря волновалась, — он спокойно проходит мимо меня и начинает подниматься по лестнице.

Я задерживаюсь внизу недолго. Смаргиваю слезы и взлетаю следом на второй этаж. В спальню вхожу так, что штукатурка сыплется — дверь в стену ударяется.

— Прекрати делать вид, что ничего страшного не произошло! Объясни мне, что случилось!

Рейнер оборачивается и прищуривается, будто я — мелкое насекомое, которое он соблаговолил разглядеть.

— Зачем? — рявкает в свою очередь. Но это даже не эмоции. Делает это умышленно. Не на нерве. Просто чтобы меня тормознуть. Свои эмоции не выказывает. И это по непонятным причинам больше всего обижает. — Для тебя разве важно? Уходишь же через неделю. Какое тебе до меня дело? Почему волнуешься? Отбыла свой срок? Все.

— Не надо. Не говори так. Конечно, я о тебе волнуюсь.

— Почему? — повторяет это дурацкое, холодное, пустое слово.

— Просто… Я давно тебя знаю…

— И все? — спрашивает и смеется.

Этот звук — словно тысячи иголок в кожу впиваются и жгут нервные окончания.

— Ты мне не чужой, — кажется, это все, что могу сказать. Некий максимум. Дальше вместо слов с губ срывается лишь тяжелое хриплое дыхание.

— Ложись, — давит Рейнер. — Сейчас у меня нет настроя, выслушивать эту хрень.

Круто развернувшись, скрывается в ванной. А я в растерянности остаюсь посреди спальни.

В последнее время практически все, что между нами происходило, вызывало у меня восторг и радость. И я рассчитывала, что оставшуюся неделю будет так же. Глупо, возможно, но хотелось насладиться последними днями вместе. А сейчас все наоборот валится, рассыпается на куски. И от этого я чувствую попросту непереносимую боль и сильнейшее огорчение.

Колеблюсь, но через какое-то время все же робко бреду в ванную. Набираю скорость ближе к душевой кабине. Шарпая стеклянные дверцы в стороны, практически врываюсь. Как есть, не раздеваясь, в пижаме под теплые водяные потоки становлюсь.

— Ты сволочь, грубиян и бандит! Мне не симпатичен! Но… — не могу высказать все, что на самом деле чувствую. Не могу! Перед самой собой не решаюсь открыть этот шлюз. Боюсь… — Что тебе сказать? Что?

Способен ли шум воды заглушить то, что у меня на эмоциях вырывается?

Подскажи же…

По лицу Рейнера ничего не разобрать. Долго стоит и не отвечает. А потом хватает меня за плечи и глубже втягивает. Разворачивая, грудью к кафелю притискивает. Жду, что, как случалось, шорты с меня сдернет и отымеет без лишних сантиментов. Однако вместо этого ощущаю, как щекой к моей щеке прижимается. Всем своим большим мокрым телом в меня впечатывается, но раздеть не пытается. Чувствую его и задыхаюсь.

— Мне ничего не нужно говорить, — цедит приглушенным и скрипучим тоном. — Себе признайся уже! Этого будет достаточно.