Я тебя помню

Катя слабо ахает, выгибает поясницу, хватается вытянутыми над головой руками за край кровати.

А я устраиваюсь поудобней, ощущая невозможный кайф от того, как сжимает меня внутри, плотно, крепко. Да, зажигалочка ты моя, ты тоже долго не сможешь? Мы оба слишком хотим друг друга, слишком возбуждены, а потому быстрый утренний секс — то, что надо."

"Втягиваю ноздрями ее одуряющий аромат, накрываю собой полностью, перехватываю так, чтоб под ее ключицами было мое предплечье. Катя лишь взволнованно и глубоко дышит, не говоря ни слова… Только тело ее выдает, что все по кайфу тоже, даже более чем по кайфу.

— Мы быстро, да, Кать? — шепчу я, выходя и врезаясь снова в податливую упругость, — а потом овсянку… Да? Да?

— Да-а-а… — стонет она, послушно выгибаясь еще сильнее, делая угол проникновения больше, острее, — боже… Да…

От ее податливости я схожу с ума, сжимаю сильнее, фиксируя так, чтоб вообще не могла двинуться, и скольжу, быстро и грубовато, вперед и назад, умирая от сладости ощущений.

Не могу перестать целовать ее мокрый висок, скулу повернутого ко мне лица, жадно облизываю, словно зверь свою самку, что-то бормочу, уже не соображая толком, что именно, да и не важно это. Важно, что мы с ней полностью совпадаем. Во всем. Это куда круче, чем было с Инессой, а уж там-то я думал, что все идеально…

Но идеально — сейчас.

С моей скромной и горячей лаборанточкой…

Которая кончает раньше меня!

Не успеваю подхватить, ощущаю, как сжимается вокруг меня, жадно и неистово, стонет так жалобно, словно я ей больно делаю, а мне от этих стонов еще кайфовей! Именно они, кажется, и выталкивают за грань реальности. Следом за ней.

Едва успеваю сориентироваться и выйти, буквально в последнюю секунду.

Тело скручивает такой офигенно сильной судорогой оргазма, что еле сдерживаюсь, чтоб тоже не застонать, и пару минут после лежу без сил, полностью придавив беспомощную девчонку к матрасу.

Она приходит в себя первая, принимается чуть заметно возиться подо мной, стыдливо выворачиваться, но я не пускаю. Так хорошо мне, так круто… Всю жизнь бы так провел… На ней. С ней.

— Ник… — шепчет она, — мне тяжело чуть-чуть…

Спохватываюсь, переворачиваю нас обоих, устраиваю ее на себе, все еще не имея сил разомкнуть руки.

Катя упирается ладонями мне в грудь, смотрит, тяжело и взволнованно дыша. Глаза все еще подернуты поволокой недавнего кайфа, губки припухшие. Офигенная красотка. Увидел бы кто ее в институте такую, очередь в лабораторию Бехтеревой стояла бы от вахты на входе. А то и с улицы начиналась.

Хорошо, что Катя одевается чучелом и ни на кого не смотрит. Правильно делает. Только я.