Я тебя помню

Боится, не хочет и хочет одновременно.

А, значит, надо ее просто в правильное направление склонить. И телепаться тут нельзя, а то опередят…

Пара заканчивается, и я к финалу ее уже вполне способен думать и даже разрабатываю что-то похожее на план.

В первую очередь проверить, свалила ли Бехтерева, чтоб не как в прошлый раз.

— Кит, ты с нами на обед? — зовут однокурсницы, четко отследившие нашу с Окс ссору перед парой и теперь явно строящие планы на место подо мной.

Отмахиваюсь, не до них.

У меня другая цель.

Медленно складываю конспекты, наблюдая, как Мищенко собирает склянки и прет их в лаборантскую мыть. Отлично…

Кошелев тоже выходит, этот момент я специально отслеживаю, не хватало еще, чтоб сунулся за ней.

Прямо там в пол вобью суку…

Присаживаюсь под стол, типа что-то потерял и собираю в сумку, а сам смотрю за ногами однокурсников, четко вышагивающих на выход. Вот и хорошо.

Нечего портить мне славную охоту.

Наконец, все уходят, беру со стола преподавателя ключ и закрываю лабораторию изнутри, сам ключ оставляю в половине оборота в замке, чтоб не вытолкнули с той стороны.

После этого провожу разведку, проверяя точно ли все вышли. Мне эти мелкие подсобки, в которых прячутся преподы, ну совсем не нравятся.

В этот раз все чисто, и, уже не скрываясь, топаю туда, где спряталась Мищенко. Она меня не слышит и не видит, стоит себе, собирает в резиновых перчатках пробирки и ставит под воду.

Спина напряженная, голова склоненная, кажется, даже под нос себе что-то мурлыкает, неожиданно приятно и мелодично.

Пока иду к ней, достаю телефон и отключаю, чтобы не отвлекал. По пути прикидываю, где более безопасно можно было бы заняться сексом. Ну, мало ли, как повернется, надо же понимать ситуацию…

Нигде, сука, в химической лаборатории и её подсобках не безопасно. Если только стоя… Хотя, так тоже неплохо. Интересно…

От этих мыслей внутри все горячо становится.

И я не то, чтоб прям планирую, но почему бы нет?

Как раз и логичное форсирование событий… Самое форсирующее форсирование…

Подхожу совсем близко, даже нависаю над склоненной спиной.

Лаборантка, ощутив чужое присутствие, на мгновение замирает, а затем оборачивается и взвизгивает, роняя пробирку в раковину.

Нервно оглядывается по сторонам, поворачивается ко мне лицом, косится в сторону двери.

Я позволяю все это делать, с удовольствием наблюдая за сменой выражения в ее лице.

— Кирсанов! — наконец, она поднимает на меня взгляд, строгая такая, серьезная, — что вы себе позволяете?

— Пока ещё не позволил, но собираюсь, — хмыкаю я и чуть подаюсь вперед.

— Зачем вы здесь остались?

Глаза прямо огромные за этими окулярами, не поймешь, что в них: страх? Предвкушение? Приглашение?

— Посудку помыть.

Ну да, ехидно.