Я тебя помню

Оглядываюсь в полумраке, невольно подрагивая ноздрями, потому что воняет в квартире так, что сразу понятно, куда я попал. Химическая лаборатория. На стенах ободранные обои, пол похож на земляной, даже не сказать, каким материалом изначально был покрыт.

Длинный, тёмный коридор. Двери в комнаты открыты, где-то горит свет.

Кроме пацана, показывается из-за спины ещё здоровый бугай, похоже, это он закрывает за мной дверь.

— Девочки, быстрее, скоро приедет покупатель, — слышу я голос откуда-то из глубины квартиры.

Из одной комнаты в другую пробегают две девчонки. Я одну из них знаю, даже очень близко, потому что трахал. Катя-Инесса, блядь. Вторая незнакома, но вид не особо приятный, потасканный.

Девушки оглядывают меня и спокойно топают дальше.

На лице у Кати — ни малейшего узнавания. Просто хлопает ресницами и спешит за другой девкой в комнату.

И тут мне в голову приходит мысль, которую я даже ни разу не допустил за все время бешенства.

А что, если Катя-Инесса вовсе не бандитская шлюха?.. А что, если?..

Но думать мне уже некогда, потому что бритоголовый вталкивает в вонючий, грязной санузел, где стоит адская ванна, вся в коричневых и жёлтых разводах. Засранный, наполовину сколотый унитаз.

Мне заламывают руки. Не сопротивляюсь, в шоке от только что пришедшей в голову мысли. Думаю, и все больше прихожу к тому, что прав…

Если все так, то Катя не преступница, не принадлежит бандитской группировке… И я приблизительно знаю, кто она…

Из головы моментально вылетает вся дурь любовная.

Я сосредотачиваюсь, да так сильно, что зрение проясняется, слух усиливается и обоняние обостряется.

Замечаю краем глаза наручники, которыми меня собираются приковать к трубе.

Вот наивные, разве можно Кирсановых приковывать наручниками старого образца?

Меня насильно усаживают на пол, руки вверх.

— Ребят, да я вообще не при делах, — испуганно пучу на них глаза, а они у меня голубые, невинные, сука. — Вы чего? — жалобно бормочу я.

Пацан с пистолетом присаживается на корточки, как настоящий гопник, плюет на пол и, продолжая улыбаться, спокойно говорит:

— Ты сиди тихо, и всё нормально будет. Хотя я не уверен, — он чешет бритый висок краем дула пистолета. — Ну, а вдруг? Мы же должны на что-то надеяться…

Философ тут у нас, блядь… Ладно, подыграю.

Киваю ему, растерянно шаря глазами по ванной комнате.

— Реально ошибся дверью… А что делать теперь?

Бритоголовый прикладывает ствол пистолета к своим губам и шипит:

— Сидим тихо. Хозяин приедет, у него спросим.

Я опять киваю. Ну, а чего делать?

Парни выходят и выключают свет в санузле.

Я пару мгновений сижу тихо, прислушиваясь к их удаляющимся шагам, а затем принимаюсь аккуратно исследовать наручники, вспоминая отцовскую науку и прикидывая, есть ли у меня что-то такое, чем можно вскрыть.