Я тебя поймаю

Как же меня угораздило, блин!

Хлебаю унылую больничную юшку, а сам пытаюсь понять, почему мое семейство восстало против меня, да еще и помогло Мишелю из-под носа выкрасть Тайку. Неспроста на меня отец орал. И повод сам по себе ничтожный. Вернее, не так… Этот вопрос меня совершенно не касался. Не моя компетенция. Но милый папа перепутал меня с замом по логистике. С чего бы это?

Пытаюсь понять, как быть дальше. Лететь в Париж? Стоять под окнами общаги на Елесеевской? Орать дурниной, вызывая Тайку? Там она, или перевезли куда подальше? Сколько времени прошло, как она уехала с Мишелем? Неделя, кажется. За это время могли и замуж выдать за сыночка Хуаны. Нет, я не держу на них зла. Одно знаю точно — Тайка моя! И я отобью ее у этих напыщенных снобов."

"«Нужно как-то связаться с ними… С Арсением, например. И пусть Светка плюется ядом, но мне нужно ее перетянуть на свою сторону. Обязательно! Она должна мне поверить и уговорить остальных хотя бы выслушать меня. И где этот придурок, укушенный пингвином? Почему он молчит? Не хочет ссориться с Арменом? Передумал Тайку за меня отдавать?

Чувствую, как в груди клокочет обида. За себя, за нас, за Тайку. Но ничего не поделать. Придется тащиться в Париж за моей девочкой.

Смотрю в окно, за которым немилосердно льет дождь, и пытаюсь сообразить, когда можно рассчитывать на выписку. Оперировал меня профессор Виленский, старинный знакомый Бека. Тот уже на себе все волосы выдрал. Никак не может успокоиться, что допустил меня к операции без всякой подготовки. Пока я в реанимации валялся, ему удалось туда просочиться. Генерал — одно слово. Вроде только бровью повел, а уже все бегут исполнять. Обещал меня сразу навестить, как только в палату переведут. Может, у него про мой айфон спросить? Хотя какой с него толк, если Таисия не отвечает…

Отставив пустую тарелку на тумбочку, еле-еле поднимаюсь с постели, потихоньку по-над стеночкой бреду в ванную. Зубы хоть надо почистить перед приходом Кирсанова, и умыться бы не помешало. Облокотившись обеими руками об раковину, смотрю на свою морду в мутное зеркало.

Небритая угрюмая харя. С Мишелем явно даже сравнивать нельзя. Того хоть на обложку журнала фотографируй. Молод, красив и богат. Спит в костюме от Бриони с портфельчиком Луи Виттона под мышкой. В ладонь встроен калькулятор, а в башку — многоядерный процессор. Говорят, его родной папаша еще тот умник был…

Может, и права безумная Хуана, ну на фиг дитятко за такого урода, как я, отдавать? Вон мешки под глазами, морщины… и шея не двигается. Терминатор, блин! Или Робокоп… Старый, никому не нужный экспонат.

«Оставь, как есть… не тревожь ее, — мелькает в башке досадная мыслишка. — Как бы не так! — ухмыляюсь недовольно. — Щаз! Я, конечно, дурак, но своей единственной любовью делиться ни с кем не желаю.