Я тебя похищаю

Глеб видел, что она пытается держаться из последних сил, и внутри снова что-то заворочалось, заскребло.

— А если предложу? — улыбнулся он.

— Шутишь?

— Нисколько. Потанцуй со мной.

Ледов видел, что Алёна ещё больше напрягается. Смотрит на него так настороженно, словно каждую минуту ожидает удара.

— Если откажусь, ты заставишь насильно? — спросила она, облизнув пересохшие губы.

— Нет. — Он протянул ей ладонь, повернув её тыльной стороной вниз. — Не заставлю. Давай потанцуем.

Жена задышала ещё более прерывисто. Перевела взгляд с его лица на протянутую руку.

— А музыка? — прошептала одними губами.

— Она нам не нужна."

"Он терпеливо ждал, уже дав себе обещание, что если Алёна не подойдёт — не делать ничего. Даже брать её не собирался. По крайней мере, сегодня.

Когда в ладонь скользнули ледяные хрупкие пальцы, Глеб притянул жену к себе, но не грубо, как сделал бы это ещё вчера. Просто настойчиво, давая понять, что никуда не отпустит, даже если она передумает.

Он стал покачиваться, чувствуя, как Алёна ещё больше напрягается. Вторая рука скользнула по ровной спине, опустилась на поясницу. Ледов посмотрел на приоткрытые губы жены, с которых срывалось тяжёлое надсадное дыхание, и отвёл взгляд.

— Завтра мы улетаем. Несколько дней в Испании. Я снял бунгало, где нам никто не будет мешать. Проведём неделю вместе. Попробуем, что значит семейная жизнь.

Мысленно поморщился, потому что сказанные слова прозвучали как рапорт. Сухой и безэмоциональный. На самом же деле, именно с этой задумки он и начал оттаивать. Произошло всё быстро — Глеб не успел даже толком ничего понять. Но когда наскоро просматривал фото побережья и их жилища, арендованного на медовую неделю, когда представлял себе Алёну там, в этом месте, на берегу пляжа… что-то внутри отзывалось какими-то совершенно немыслимыми ощущениями и чувствами.

— Хорошо, — просто отозвалась жена.

Её тело всё ещё было «деревянным». Наверняка боялась того, что он ещё вчера видел в своих фантазиях — грязных, порочных, порождающих то, чего раньше никогда не испытывал.

Они стояли посреди гостиной, покачиваясь в такт тишине. Алёна была такой хрупкой, маленькой, уязвимой… И таким же уязвимым постепенно стал казаться сам себе Ледов. Он не знал, как к этому относиться. Пока не знал.

— Собери всё необходимое на завтра. Самолёт в два часа дня, — сказал он, неожиданно начиная испытывать раздражение.

Отступил на пару шагов, оставляя удивлённую Алёну стоять посреди опустевшей гостиной, после чего развернулся и направился к себе в кабинет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍24

Я сидела в вип-кресле самолёта.