Я тебя похищаю

Она всё так же улыбалась — словно ей эту улыбку кто-то приклеил к губам. Начала говорить какую-то речь, но Глеб коротким жестом оборвал её. И тогда я услышала то, за чем мы здесь собрались. Я — против воли, остальные потому, что так хотел весьма конкретный человек.

— Готовы ли вы, Елена Валентиновна, стать женой…

Я не стала дослушивать, оборвала на полуслове эту незнакомую женщину, которая прибыла сюда за огромные деньги, чтобы сейчас решать мою судьбу.

— А если не готова? Если я не готова, что вы сделаете?

Ледов, стоящий рядом со мной, напрягся. Я почувствовала это физически. Обернулась к родителям, но по их виду ничего не могла сказать. Только отец выглядел чуть растерянным. Мать же делала то, чего я никак от неё не ожидала — усиленно позировала фотографу, который, надо сказать, изо всех сил отрабатывал обещанные деньги.

— Она ничего не сделает из того, за что ей не заплачено, — тихо и угрожающе сказал Глеб, после чего кивнул растерянной регистраторше: — Продолжайте.

— Тогда я…

Она запнулась. Поправила очки на носу, опустила голову, но тут же её подняла.

— Тогда я объявляю вас мужем и женой! Жених, вы можете поцеловать невесту!"

"Это случилось так внезапно, что я ничего не успела понять. Вот она произносит эти слова, и вот уже губы Ледова накрывают мой рот. Глеб не просто целовал. Одна его рука легла на мой затылок, вторая — на поясницу. Он притянул меня к себе настолько близко, что в моих лёгких кончился кислород. А поцелуй был таким… сбивающим с ног, что я растерялась. Инстинктивно приоткрыла губы, позволила языку Ледова ворваться в мой рот. Он практически трахал его своим языком на глазах всех присутствующих, но всё, на что у меня имелись силы — впиться пальцами в его запястья.

— Хватит! — выдохнула я едва слышно, когда Глеб меня отпустил.

Сделал шаг назад, но выглядел в это время таким… странным. Растерянным не меньше, чем я сама. А в колдовских глазах плескалась похоть. Чёрная бездна с радужкой, на которой мерцали те «удовольствия», которые он мне уготовил.

— Приглашаю всех на ужин. Он накрыт в большой столовой, — ровным голосом проговорил Глеб, отводя от меня взгляд, и я едва мысленно не застонала.

Только что я стала женой того, у кого не имелось души. Или он попросту отдал её в залог дьяволу.

Впрочем, разницы не имелось. Я должна была научиться с этим жить. И первый урок мой муж непременно преподаст мне уже сегодня ночью.

23

Он наблюдал за ней, и понимал, что злости нет. Той чёрной и удушливой, от которой внутри всё вскипало и поднималась такая волна, сносящая на своём пути любые преграды, что он сам себя не узнавал. И чем более призрачным становилось напоминание о том, что вытворила Алёна, тем более растерянным себя ощущал Ледов.

Он не любил это чувство. Оно порождало беспомощность в душе.