Я тебя отвоюю

Было гадко, больно, обидно, но понятно без слов — после всего сказанного шансов больше нет.

Она и так обманывала себя четыре года, рисовала красивый фасад отношений и верила в то, что внутри так же. Оказалось же… Внутри пусто. Не гнило, не ветхо, не пахнет дурно. Просто пусто. И стоило коснуться фасада пальцем — как декорация повалилась.

Телефон начал разрываться еще до того, как Даша очутилась в своей квартире. Ехала на такси, потому что понимала — то и дело будет возвращаться мыслями к разговору, ругать себя, ненавидеть, презирать…

Звонить начала приближенная родня. Мама, потом Артём, Лиля… Даша не брала ни один из телефонных номеров. Объясняла это себе тем, что не хочет обсуждать такие щекотливые темы в присутствии постороннего человека. По факту же просто не хотела их обсуждать.

Знала, что все будут говорить. Понимала, что ее ответ будет звучать, будто детский лепет. Не хотела продолжать военные действия. Хотела просто спокойствия, да только…

Прекрасно осознавала, что если не возьмет трубку — придется «встречать гостей», а к этому она была тем более не готова.

Поэтому, переступив порог своей квартиры, выдохнула несколько раз, провела по экрану, принимая вызов мамы.

— Алло, Носик… — ее вечно спокойный стальной голос сейчас звучал чуть непривычно. Отрывисто и может даже истерично.

— Слушаю тебя, мам. Можем даже сразу к делу. Кто сказал?

— Мне звонила мать Богдана…

— Ясно. Что сказала? — обычно в их жизнях все было иначе. Даша на эмоциях, и из-за этого проигрывает, а Софья Леонидовна спокойней толпы удавов. Сегодня же, впервые, они поменялись местами.

— Что ты оставила Богдану ключи и кольцо. Сказала, что уходишь к… Стасу Волошину… И свадьбы не будет. Что происходит, дочь?

Слышно было, что старшей Красновской и самой сложно поверить в реальность всего того, что совсем недавно пришлось выслушать от матери Богдана в форме обвинений. Даша же только хмыкнула тому, как все ладно-складно легло в сознание Богдана, да только… Не нужна она Стасу Волошину. Со всей своей любовью. С готовностью горы сворачивать.

— Я передумала замуж выходить, — матери ответила то, что имело значение. Единственное, пожалуй.

— Почему?

— Потому что… Не люблю. Ты ведь папу любишь, правда? А я Богдана — нет.

— А Стас Волошин…

— Не хочу о нем, мам. Это не имеет значения. Он тут ни при чем.

— Как это ни при чем, Даш? Дурочка моя маленькая… Он женат, дочка. Неужели не понимаешь, как это…

— Низко?

— Унизительно…

— Это мое дело, мам. И падать, и унижаться. Мне двадцать пять, а ты говоришь так, будто просто пять. Я не Носик. Я не дурочка. Я не выйду замуж, потому что не выйду. Я решила… И совета не спрашивала.

— А возраст тут при чем, дочь? Ты делаешь глупости и я пытаюсь…

— Это не глупости, мам. Это моя жизнь.