Я тебя не знаю

А у Лизы в голове не укладывается, почему отец теперь не живет с нами и встречается с ней только по выходным.

— Очень красиво. Ты у меня умничка.

— У папы, — она отобрала рисунок и ринулась к Кириллу, который как раз зашел в столовую.

— Смотрииии. Это ты и мама. Правда, вы красивые?

Муж взглянул на Лизу и взял из её рук рисунок. Долго рассматривал, вертел и так, и сяк, а потом серьезно изрек:

— Мама красивая, а я так себе. Не очень.

Красивая? Да ты год назад спрашивал у меня, в кого я превратилась?!

— Нет, ты тоже красивый. Самый-самый красивый. Когда вырасту, я выйду за тебя замуж.

Он растерянно усмехнулся, а я не поняла, что тоже улыбаюсь. Никогда не видела его таким. Потом вдруг поняла, что Кириллу вообще довольно сложно сейчас общаться с Лизой, а она, как назло, атаковала его и не отходит ни на шаг.

— Лиза, иди сядь возле бабушки, она тебя покормит.

— Я с папой хочу.

— Лиза! — шикнула на нее Алиса, — ко мне иди. Отстань от папы.

— Не хочууууу. Я с папой хочу.

— Пусть со мной садится, — Кирилл отодвинулся вместе со стулом и посадил Лизу к себе на колени. Я медленно выдохнула, чувствуя, как покалывает затылок и бешено бьется сердце от всего происходящего. Раньше мой муж был более сдержан с детьми. Точнее, у него и времени особо на них не было. Он, конечно, старался, но случалось это далеко не часто. Надо поговорить с ним, чтоб не давал ложных надежд. Уйдет, а мне потом ее успокаивать и в тысячный раз объяснять, почему он не с нами, и что больше жить здесь не будет.

Свекровь тут же засуетилась, расставляя тарелки. И в ее суете чувствовался и страх, и какая-то нервная радость."

"— Кир, я вроде приготовила все, что ты любишь. Если что не так, я в следующий раз по-другому сделаю.

Она поставила тарелку и смотрела то на меня, то на сына.

— Вы… не волнуйтесь, — он откашлялся, — ты не волнуйся. Я неделю на больничных харчах продержался, так что у меня теперь от одного запаха домашнего борща желудок в трубочку сворачивается.

Напряжение потрескивало в воздухе, и я физически его ощущала каждой порой. Я ковырялась ложкой в тарелке, старшие дети тоже тревожно поглядывали то на меня, то на своего отца. А он быстро и с аппетитом поглощал содержимое тарелок, отламывал хлеб. Действительно, проголодался. Вспомнила, как могла смотреть как он ест, подперев подбородок, и умиляться тому, что ему вкусно то, что я приготовила.

— Безумно вкусно. Ммммм. Я уверен, что все это ужасно любил. Вот прям уверен.

Хитрая сволочь и подхалим. Он точно ничего не помнит? Свекровь довольно улыбалась, разрумянилась. Мне казалось, она вот-вот расплачется. А где-то внутри начал подниматься протест. Я не хотела, чтоб он сидел на нашей кухне, звенел ложкой, прижимал к себе Лизу и вел себя так, словно он здесь желанный гость. Пусть уходит.