Я тебя не помню

— Если бы ты действительно любил меня, то никогда бы не ударил меня, не изменял мне, а самое главное обманом не вынудил согласиться на этот брак, — слабо проговорила я. — Я ведь была против… Против, понимаешь? А ты знал об этом. Как и то, что я любила другого человека… — шептала я, все еще не в силах открыть глаза."

"— Ты не в себе, маленькая, — он присел рядом и погладил меня по голове, но я отшатнулась от него. — Это все лекарства, они вызывают галлюцинации… Ты всегда хотела нашего брака.

— Нет! И мы оба это знаем! Я нормальная, Глеб!

— Но другим это знать необязательно. Вы с Диной с самого начала принадлежали мне, ни в чем и никогда не нуждались, а я любил ее, как родную. Мои чувства с годами никуда не делись, и я не собираюсь вас отпускать!

Любил Дину, как родную? Мне не послышалось? Неужели, эти картинки, которые мелькали сейчас в моей голове — правда?

— Что за препараты ты мне давал?

— Ничего из того, что могло бы навредить твоему здоровью.

По моим щекам покатились слезы. Голова очень сильно болела, а эти не проходящие вспышки и воспоминания… Их было так много, что казалось, голова сейчас расколется от них на части.

— Я ненавижу тебя… — прошептала я, а Глеб громко выругался.

Свернувшись калачиком на постели, я снова схватилась за голову. Мне необходимо было все осмыслить, разложить по полочкам эти воспоминания и упорядочить их. Я толком даже не могла отличить, где правда, а где ложь в моей жизни, но в чем теперь не сомневалась: Шведов был таким же обманщиком, как и мой муж. Мы были не просто знакомы с Максимом, он был моим первым мужчиной пять лет назад и… настоящим отцом Дины.

22

НадяНочью я плохо спала и металась по кровати. Первое время после аварии я так сильно желала восполнить пробелы в памяти, а сейчас бы с радостью снова все забыла. В итоге я заснула лишь под утро, а пришла в себя, когда почувствовала чье-то прикосновение.

— Добрый день, — Илья Борисович крепко держал меня за плечо, делая укол.

— Не прикасайтесь ко мне! Не смейте ничего мне колоть, — я отползла от него, испуганно глядя на шприц в его руке. — Я больше не буду принимать никаких препаратов, которые вы мне назначали! Вы заодно с моим мужем, а мне теперь прекрасно известно о его мотивах!

— Надежда Сергеевна, тише… Это всего лишь обезболивающее… — он растеряно смотрел на меня сверху вниз. — Вам нельзя испытывать боль длительный отрезок времени. Глеб Викторович сказал, что вы всю ночь стонали и держались за голову… Он переживает за вас.

У меня и в самом деле сильно болела голова, но я больше не собиралась ничего принимать. Тем более по рекомендациям лечащего врача из «ИнтерМеда», который был в сговоре с моим мужем.

— Где моя дочь? — я осмотрелась по сторонам, понимая, что Дины нет рядом.

— В гостиной. С ней сейчас няня.