Я тебя не отдам

— Я и сам способен присмотреть за собственной дочерью, — рычит мне в лицо, ловя мой взгляд. Я без труда выдерживаю его, фыркаю в ответ, прочищая горло. Все же длительное нахождение в холоде даёт о себе знать, постоянно с дня похищения болит горло, и время от времени появляется температура

— Что же ты раньше не появился-то, папаша? Даше почти три года, где ты был все это время? Почему ребёнок целый месяц после гибели матери провёл в детском доме, а? Тебе насрать на неё, да? Что ещё, Марат? Я хочу знать правду! Говори! — Я упираюсь ладонями в его грудь, но вместо объяснений Марат обездвиживает меня, навалившись всем телом ещё сильнее, и впивается в мои губы своими, вызывая недоумение, злость и приятную дрожь во всем теле.

Глава 21

В первое мгновенье я замираю, парализованная действиями Марата и тем, что на подсознательном уровне ожидала именно этого, направляясь к нему в комнату. Вот только после его признания поцелуи не вызывают восторга, скорее горечь, смешанную с привкусом разочарования.

— Нет, отпусти, – пытаюсь оттолкнуть его, уворачиваясь от поцелуев, но мой отказ для мужчины не помеха. Его пальцы уверенными движениями задирают мою маечку и ложатся на грудь. Сжимают ее и мнут, не давая вырваться.

Я отталкиваю от себя мужчину, кусаюсь, когда его язык повторно пытается проникнуть мне в рот, и колочу по нему кулачками, пока из его рта не вырывается сдавленный стон и он не отстраняется от меня, хватаясь за то место, где еще недавно кровоточила рана.

Я открываю рот, чтобы извиниться, но замолкаю. Это не моя вина. Только его. До этой минуты я винила себя в случившемся, а сейчас ненавижу Давидова за то, что втянул нас в свои разборки.

Я смотрю на него исподлобья, тяжело дыша. Перевожу взгляд на дверь, потом вновь на Марата. Чувствую себя загнанной в клетку добычей. Давидов смотрит на меня угрюмо, с диким блеском в глазах.

— Если я не увижу результаты теста на отцовство до завтрашнего утра, клянусь, выломаю дверь и сбегу. Ты не имеешь права держать нас здесь, Марат. Это уже не смешно, твои игры зашли слишком далеко, на кону наши жизни, – произношу с не присущей для меня жесткостью и твердостью. Меня лихорадит от смешанных эмоций и ощущений. На губах все еще вкус Марата, соски затвердели, а внизу живота предательски ноет. Никогда, ни разу в жизни мое тело не реагировало так на мужа, так почему так откликается на него? Что со мной происходит?"

"— Никто никуда не пойдет без моего разрешения, – чеканит каждое слово и надвигается на меня. Я делаю шаг назад и вновь упираюсь спиной в стену. Случайно нащупываю рукой выключатель, и комнату озаряет яркий свет.

Мы застываем друг напротив друга. Марат щурится, выглядит болезненно бледным, щетина заросла, даже, кажется, немного исхудал.