Я тебя не хочу

Чёрт их знает, этих иностранцев. Они и лягушек едят…

— Лягушек едят не немцы, а французы. Кстати, — Сашка почесал лоб, — а что едят немцы?

— Пиво? — глупо спросила я. К нам как раз приближалась официантка с двумя запотевшими кружками.

— Пиво пьют, а едят что? Ну такое… из необычного. Как лягушки у французов.

— Фарш, — вздохнула я, облизываясь на пиво. — Сырой фарш. Мажут на хлеб и едят.

Лебедев содрогнулся.

— Вот извращенцы! Нет уж, лучше лягушки.

— Как по мне, так всё гадость.

— Так выпьем же за то, чтобы мы никогда эту гадость не ели! — заключил Сашка, поднимая кружку. Мы чокнулись, выпили по глотку… и блаженно зажмурились. — Кайф, — вздохнул Лебедев, и я подтвердила, кивнув.

— Кайф.

Чуть позже моему новоиспечённому мужу стало ещё кайфовее — принесли колено, и Сашка увлечённо в него вгрызся. Я съела несколько кусочков, а потом вернулась к «пепельнице» с непонятными «камушками». Покосилась ещё раз на немцев. Нет, ну не фарш же это? Орешки, наверное, какие-то…

В общем, я всё же попробовала. Правда, так и не поняла, что это. Солёные зёрнышки, но чьи? В смысле, какие. Чёрт, уже пиво в голову ударило…

— А ничего так, Саш. Вкусно.

— Ну дык. Европейцы х**ню кушать не будут. Моветон.

— Саш!

— Что? Моветон вполне приличное слово.

— Моветон-то приличное. А до него было одно словцо на нашу любимую в стране букву «ха».

— Хочешь санкции ввести? — фыркнул Лебедев, отправляя в рот очередной кусок свинины.

— Да с тобой введёшь! — хмыкнула я, поглощая неведомые организму зёрнышки. — Как введёшь, так и выведешь.

— И входит, и выходит, и выходит, и входит… Замечательно выходит!

— Саш!!

— Что?! — подмигнул мне Лебедев, и я громко, почти неприлично расхохоталась, поймав на себе парочку хмурых взглядов сидящих рядом немцев.

Мы, выспавшись после самолёта, в результате гуляли по Праге допоздна. Подтрунивали друг над другом, смеялись, слушали музыку уличных музыкантов, глазели на витрины. И так нам было хорошо, будто на самом деле медовый месяц…

Сашка пару раз покупал хот-доги — уж больно нравились они ему, колбаски там вкусные — а я довольствовалась дорогущим мороженым в рожке. Прошлись по Карлову мосту, как я и хотела, полюбовались на вечернюю панораму Праги и реки Влтавы.

— А что тут тереть-то надо? — вдруг вспомнил Лебедев, озираясь по сторонам, когда мы вышагивали по мосту. — Я точно помню — в прошлый раз мы все что-то тёрли и загадывали желание.

И я с удивлением осознала, что помню этот момент.

— Пошли!

Что и где надо тереть, было понятно по большой очереди к скульптуре святого Яна Непомуцкого. И пока мы с Сашкой там стояли, я быстро-быстро рассказывала:

— Этот Ян был духовником королевы и не открыл королю тайну её исповеди. Вот его за непослушание и сбросили в реку. А потом объявили святым.