Я тебя купил

Тянуть кота за хвост бессмысленно, сейчас еще можно убедить Забарского в том, что Дима и Граф враги, но чем дольше мы будем размышлять, тем больше вероятность, что он догадается о том, что происходящее лишь хороший спектакль, предназначенный для одного, конкретного зрителя.

— Хорошо, — соглашается Воронцов, — попробуем, по-твоему, но Катя не при каких условиях не должна больше оказываться на линии огня, — добавляет он и пристально смотрит на меня, намекая на то, что я облажался, будто я без него этого не понимаю, — Аид и еще несколько человек останутся здесь, — продолжает он и я киваю, — а теперь прошу меня простить, но мне пора.

Смотрю на Аида, тот и не собирается возражать, странные у них отношения, то ни на шаг от Воронцова не отходит, то без возражений оставляет его. Нам о многом придется поговорить, но не сейчас.

Воронцов прощается и покидает особняк, теперь остается только надеется на то, что план сработает.

— Думаю, нам всем не помешает выспаться, — говорю я, поднимаюсь со своего места, выхожу из кабинета и направляюсь в спальню, знаю, что она ждет меня там.

Открываю дверь и вижу картину, от которой хочется улыбаться, дочь прижимает к себе Котенка, а та ревет, по-детски так ревет и больше всего на свете сейчас хочется прижать ее к себе и больше никогда не отпускать.

Я мог ее сегодня потерять, опоздай я на несколько минут, ее бы здесь не было. До конца жизни буду в долгу перед Громом за то, что вынудил меня поехать к ней, я ведь не собирался, не сделай он этого, ни черта бы мы не успели. Никогда бы себе не простил, если бы сегодня ее потерял по собственной тупости, чертова ревность затуманила разум, впервые в жизни со мной такое.

— Ну и что это за потоп? — спрашиваю, как можно громче и малышка приподнимает голову, смотрит на меня и улыбается. Вечно готов смотреть на это улыбку, лишь бы она рядом была. Закончилась моя беззаботная холостяцкая жизнь, не хочу больше, только с ней хочу, навсегда.

Глава 34

Катя

— Я пойду к Максу, — Саша встает с кровати, шепчет что-то отцу и выходит из комнаты.

Смотрю на Сашу, когда за его дочерью захлопывается дверь и поджимаю губы, слишком много на нас сегодня навалилось. Сначала стрельба, потом Граф, который еще ко всему мой родной брат. Саша тем временем подходит ближе, опускается рядом со мной на колени и берет мои ладони в свои.

— Прости меня, Кать, — он смотрит на меня снизу вверх и столько эмоций бурлит в его серых глазах.

— Ты ведь вернулся, — улыбаюсь, желая подбодрить, но мои слова производят обратный эффект, его лицо мрачнеет, на лбу собираются морщинки, и Саша отводит взгляд. Протягиваю руку в желании коснуться его лица и замираю, когда осознание обрушивается на меня взрывной волной, он не собирался возвращаться.