Я тебе объявляю развод, майор!

Вода окатила мои ноги и радостно разлилась по полу.

– Ой! – пискнула я.

– Началось... – раздался из прихожей стройный хор из четырех голосов.

Близнецы первыми вошли на кухню. Марк недовольно тащил швабру, следом уныло плелся Мирон с ведром и тряпкой.

– Фаня, блин! Всю кухню залила, – возмутился он.

– Фаня не блин, – огрызнулась я, отбирая у Марка швабру и отставляя ее к стене за ненадобностью.

– Фаня оладушек, – сострил Марк.

– Прекратите острить, – потребовала бабуля, прежде чем я открыла рот.

Братья замолчали, и я не выдержала:

– Ба, вот скажи мне, только честно. Я приемная, да?

– Нет. Просто твои старшие братья – охламоны. Ремня им мало отец в детстве давал.

– Нормально давал, нам за глаза хватало! – не согласился с ней Сева, выглянув из-за бабушкиного плеча, пока я пыхтела, вытирая лужу огромных размеров.

– Да это Фаню жалели! «Она же девочка!» – передразнил Мирон папу, но под строгим взглядом бабушки тут же замолчал.

– Завидовать нужно молча, – назидательно произнесла я.

Тут включился Арсений:

– Ладно, хватит! Стеша, что у вас случилось?

– Развод. Неминуемый. Причины указывать не буду, потому что не хочу, – сдув с лица налипшую прядь волос, сообщила я нехотя. Любое упоминание о Шведове больно ранило.

– Надо Ярославу звонить, – авторитетно заявил Марк.

– Не смей! Сами разберемся!

– Фаня, скажи нам правду, – строго потребовал Мирон, – ты, как всегда, сначала объявила развод, а подумаешь потом, да?

Я решила гордо промолчать. Потому что ведь кто-то должен быть умнее и прекратить этот дурацкий разговор! Братцы так до утра могут соревноваться в остроумии друг с другом.

Закончив, наконец, собирать треклятую лужу, кинула тряпку в ведро и выпрямилась.

– Давай я отнесу, – предложил Мирон, подумал и добавил: – Вдруг ты по дороге разольешь.

– Неси, – радостно согласилась я. – Ты – настоящий «джентльмен». Нет бы соврать, что переживаешь за сестру, мол, девочкам тяжелое носить нельзя.

Мирон оставил мою реплику без ответа. Молча подхватил ведро и двинул в ванную. Сняв мокрые насквозь тапки, мордочки которых словно поникли от воды, я потопала вслед за братом. И пока он выливал воду из ведра, закинула тапки в стиральную машину.

– Фань, ты серьезно решила? Ну, с разводом? – вдруг спросил брат.

– Не знаю, – я тяжело вздохнула, – но в ближайшее время домой не пойду.

– Да что он сделал-то? – не выдержал Мирон. – Ударил? Изменил? Скажи нам! Если он тебя обидел – мы сами вам развод выпишем.

Мысль о разводе заставила сердце больно сжаться, а к горлу снова подкатил ком. И я решительно ответила:

– Мы сами разберемся.

– Стефания, приведи себя в порядок, – потребовала бабушка, появившись в дверях ванной.