Я тебе изменяю

Римма подняла руку, словно желая отмахнуться от вопроса, но в следующий момент приложила ее к сердцу и страдальчески выдохнула:

– Ах, милая моя, плохо… так плохо… и вся эта ситуация меня совсем в гроб загонит…

В гробу, откровенно говоря, Божена ее бы охотно и повидала, но пока эта старая карга ей еще была нужна, поэтому она сочувствующе выдохнула:

– Не понимаю, как Глеб может так с вами поступать, моя вы бедная Риммочка Феликсовна!

В ответ та только нахмурилась, но вскоре сокрушенно покачала головой и произнесла в тон ей, Божене:

– И с тобой, моя дорогая, и с тобой. Ты ведь носишь моего будущего внучка, а Глеб, говоришь, тебе угрожал?! Не могу поверить! До чего же его довела эта Оля!

При воспоминании о последней встрече с объектом своего вожделения, Божена вполне искренне шмыгнула носом. Она не была такой уж дурой, какой хотела казаться, и самоубийцей не была тоже: естественно, слова Глеба ее напугали. Никогда еще не видела она его в гневе, никогда еще он не говорил с ней так, никогда не позволял себе подобных оскорблений в ее адрес…

Но Глеб не учел одного: того, что ее ждало в том случае, если он не признает ее ребенка, пугало Божену куда больше его угроз, какими бы страшными они ни были. В конце концов, она была уверена: Глеб не способен ее убить. А вот грозившие ей проблемы – вполне.

– Это было так ужасно! – драматически всхлипнула она, для верности смахнув слезу. – Он едва меня не задушил!

– И после этого ты все еще хочешь за него замуж?

В голосе Риммочки, чтоб ее, Феликсовны, прозвучало столь неприкрытое удивление, что Божена тотчас поняла, что сплоховала. Впрочем, так же быстро она нашлась и с ответом:

– Но я ведь его люблю!

Испустив дрожащий вдох, призванный добавить чувств в ее признание, Божена кинула взгляд искоса на Римму Феликсовну. Та озабоченно хмурилась…

– Похоже, наша задача несколько усложняется… – заметила старая карга, покачав головой.

Божене захотелось вдруг выкрикнуть: вот именно, наша задача! Наша общая задача! Наш план, который Римма Феликсовна так коварно и вероломно предала, когда отходила ее, Божену, своей сумкой прямо на глазах у этой жирухи Ольги!

– А вы точно на моей стороне, Риммочка Феликсовна? – поинтересовалась с самым несчастным и невинным видом, но глаза ее, словно у хищника, пристально следили за жертвой.

– Конечно! – горячо уверила в ответ Римма.

– А как же тот случай…

– Это был просто спектакль для Ольги. Чтобы она мне доверилась и мы могли узнать ее планы…

Божена подумала, что они с Феликсовной похожи на двух ядовитых змей, каждая из которых готова укусить другую, но волей-неволей они вынуждены терпеть друг друга, потому что сплетены в один общий, тесно завязанный, узел.

И у нее не было иного выбора, кроме как поверить старой диктаторше.