Я тебе изменяю

– Я помню и это, – кивнула, но когда до меня дошел весь смысл сказанного, застыла: – Тогда? – переспросила, уже примерно понимая, зачем здесь Глеб.

Но это было… немыслимо! Он сейчас переспал с кем-то и прибыл, чтобы мне об этом объявить? Как… смешно! Как нелепо, в конце концов! Ведь мы уже были не вместе… Казалось бы, спи, с кем хочешь и молчи…

Подскочив с места, я метнулась к окну и, обхватив себя руками за плечи, вздрогнула. Тут же почувствовала близость мужа позади себя. Он поднялся следом, подошел и оказался в сантиметрах от моего тела. Но касаться меня не стал.

Я же, в противовес тому, что ощущала в момент, когда он признался в измене в прошлый раз, чувствовала себя особенно маленькой. Хрупкой, крошечной… почти призрачной.

– Я провел эту ночь у Божены, – хрипло выдохнул Ланской, и я мотнула головой, говоря этим жестом, что не желаю слышать продолжения. – Но не с ней!

Господи! Как же смешно это все было. Смешно настолько, что у меня из глаз едва не полились слезы. Почему же едва? Кажется, именно соленая влага скатывалась к губам, по которым я проводила языком и чувствовала этот убивающий привкус.

– Ланской, кажется, ты повторяешься, – ответила твердо, мысленно поаплодировав себе за то, что могу держаться.

– Я уверен, что не спал с ней! – с жаром воскликнул Глеб.

Схватил меня за плечи и развернул лицом к себе. Я стояла, послушная его рукам, а у самой сердце в этот момент покрывалось ледяной коркой. Той самой, нарастить которую следовало еще давно.

Моя броня."

"– Ты так мне надоел, – поморщилась, отвернувшись.

Ланской же провел большим пальцем по моей щеке, стирая слезинку. Стало отчаянно жаль. Не себя – тех чувств, что все еще растрачивала на человека, который был этого совсем не достоин.

– Ты и вправду мне надоел. Молчи и дальше о том, что там было у тебя и Божены. Даже если вы просто провели вместе ночь, играя в карты, меня это не касается, Глеб.

Стряхнув с себя его руки, я велела тотчас, как он попытался вновь меня обнять:

– Не смей!

Да – он был прав в своем желании не делать нашего сына свидетелем столь отвратительной сцены.

И да – я не спросила у него подробностей, я не стала расспрашивать, выслушивать, окунаться в то дерьмо, в которое превратились наши отношения. Я просто без лишних слов и фраз поверила в очередное предательство Глеба Ланского.

Наверно, это был закономерный исход, который стал излишне отложенным во времени.

– Я хотела дать тебе шанс, правда. Но теперь знаю – наш развод – это то единственно правильное, что должно между нами произойти. А сейчас – на выход.

Указав на дверь, я прикусила нижнюю губу. Хотелось рыдать. И одному богу было известно, сколько продержусь вот так, кривя лицо от того, насколько сдерживалась сейчас.

Впрочем, Ланской не стал трепать мне нервы и дальше.