Я тебе больно (СИ)

Кажется, его голос касается каждой клеточки моего тела, проникает в вены, в лёгкие, в мысли, будто это самый опасный в мире яд.

— Думаете о том, чтобы сделать меня своей любовницей? Марсель Рустамович…

— Я не святой, Насть, — перебивает меня Багримов. — И вряд ли когда-то им буду. Я не даю обещаний, которые не смогу исполнить. Или не уверен, что смогу. Но я хочу попробовать.

— Попробовать, что? — выдыхаю, крепче сжав стакан апельсинового сока.

— Попробовать не только секс.

В этот момент моё сердце практически останавливается. Я смотрю на Марселя Рустамовича, не дыша и не моргая. Не могу подобрать слова, чтобы ответить, так как в голове пусто.

— Не начинать с секса, — продолжает Багримов. — Я не знаю, что из этого получится.

— Вы предлагаете мне… отношения? — наконец, умудряюсь хоть что-то сказать.

— Видимо, так.

— И это потому, что вы хотите меня? Поэтому?

Губы мужчины сжимаются в тонкую линию.

— Это одна из причин. Но дело не только в этом.

— А в чём ещё?"

"— Я пока не могу ответить на этот вопрос. Не знаю ответа. Ты нравишься мне. Это всё, что я могу сказать.

Официант прерывает нашу беседу своим появлением. Он ставит на стол тарелки со стейками и сливочным супом с креветками. В другой ситуации я бы насладилась тем, с каким вкусом оформлены блюда, но сейчас все мои эмоции устремлены на переваривание тех слов, что сказал Багримов.

Я ведь знала, что так просто эта поездка в Штаты не пройдёт. Но я ожидала, что он будет пытаться перейти границу в физическом смысле, но никак не ожидала предложения попробовать встречаться.

— Марсель Рустамович, я ведь на вас работаю…

— Перестань, Насть. Ты же не думаешь, что у людей не бывает такого, что их романы начинаются на работе?

— Но если всё закончится плохо… Мне придётся уйти.

Я не представляю, как смогу работать с ним дальше, если… если он причинит мне боль.

— И ты считаешь, я оставлю тебя без рекомендаций? Без возможности найти хорошее место?

Он отвечает честно. Не строит иллюзий, что между нами всё будет хорошо. Говорит, как чувствует. Он не уверен, чем закончится наша связь, и не пытается лгать, что она продлится вечно.

— Я должна подумать. Я не могу так просто ответить.

— Что ты чувствуешь, Насть? — Багримов наливает для меня ещё сока, после чего режет стейк.

Я свой стейк резать не тороплюсь. Руки дрожат как у паралитика.

— Что я чувствую? К вам?… Наверное, то же, что и вы ко мне.

— Это вряд ли.

— Почему же?

— Мужчины и женщины чувствуют по-разному.

— Но мы ведь не знаем, насколько между нашими чувствами большая разница.

— Не знаем, Насть. Но это можно предположить.

Я всё же беру вилку и нож. В животе начинает урчать, да и запах от блюд исходит очень аппетитный. Отрезаю кусочек и с наслаждением кладу в рот. Мясо оказывается нежным и сочным.