Я стала злодейкой любовного романа

Она бы швырнула в Розу бокалом и устроила бы настоящий скандал. Что в конечном итоге опозорило бы Викторию только больше. Должна ли я поступать так же? Не слишком ли подозрительны резкие перемены?

— Я ещё неважно себя чувствую, — пытаюсь оправдаться.

— Ты ведь знаешь, кто устраивает бал? — Граф игнорирует мои слова. Ему плевать на состояние дочери? Бедная Виктория, как она это выносила?

— Конечно, — говорю, припоминая события книги. — Это королевский бал, я долго его ждала, но моё самочувствие…

— Приглашение утверждено королевской печатью! Не прийти — значит выразить неуважению королю и его гостям! Ты в такое положение хочешь меня поставить?

— Думаешь только о себе! — взвизгивает рядом Роза. Чем-то она напоминала мне собачку-болонку гавкающую под руку.

— У меня уважительная причина… — пытаюсь я вновь достучаться до отца Виктории."

"— Мне не интересны твои капризы! Тебе больше не пять лет, когда всё сходило с рук! На балу будут присутствовать высокопоставленные гости. В особенности принц Руанда. Мы зависимы от торговли с ним и его отцом. Если хочешь зваться графской дочерью — будь добра нести обязательства! И только посмей опозорить меня, — Голос графа дрожит от сдерживаемой злости.

— Хватит, отец! — повышает голос брат. — Виктория всё поняла. Поняла ведь? — он поднимает на меня хмурый взгляд.

Киваю. В горле стоит ком. Ещё никто и никогда не разговаривал с подобной ненавистью. Будь это мой настоящий отец, я бы не сдержала слёз.

По книге я, конечно, знала, что у Виктории сложные отношения с семьёй, но не подозревала, что настолько. Всё-таки книга была об Элизе… об её жизни, в которой «бешеная Виктория» выступала вечно мешающей занозой.

— Бал через два дня. Будь добра, не выкинь ещё какой-нибудь дурости, — сухо говорит граф, поднимаясь с места.

«Он имеет ввиду обморок Виктории? — догадываюсь я. — Думает, она притворялась?»

Я молча смотрю, как мой названный отец покидает столовую. Роза идёт за ним как верная собачонка. Следом выходит и брат.

Я остаюсь совсем одна за огромным столом. Посередине горит несколько декоративных витых свечей. Я не отрываю взгляда от их пламени.

«Такой большой дом, а я в нём — совсем одна», — так должно быть чувствовала себя здесь Виктория. Интересно, что стало с её матерью? В книге об этом не было ни слова…

Огонь пляшет на тонком фитиле. Вместе с ним горят секунды моей новой жизни.

«Выбора нет. Придётся идти на бал… — думаю я. — Даже если спрячусь, бал проводится как минимум каждые три месяца. Рано или поздно судьба меня настигнет. Похоже, свернуть с намеченного сюжета будет совсем не просто. Что, если моя смерть — это единственная возможная концовка? Что, если как бы я не трепыхалась, всё сведётся к ней?»

Мысль пугающая. Настолько, что у меня леденеют пальцы.