Я стала злодейкой любовного романа

Вновь потянется к моей шее, сожмёт ледяные пальцы и на этот раз не отпустит. Будет давить, пока меня не покинет дух. И поэтому когда принц отодвигается, я отчаянно вцепляюсь в край его рукава, удерживая. Мне стыдно за эту слабость, за немую мольбу, но поделать ничего не могу. Страх сильнее меня.

Алан смотрит с тревогой.

— Что с вами? — мягко спрашивает он. — Чего вы так сильно испугались?

— Ничего… — мой голос хриплый, словно чужой. Я мотаю головой, но руки не отпускаю. Не могу решиться. — Просто… Просто очень устала.

— Вам что-то померещилось?

— Да! Вы видели? — с надеждой спрашиваю я, вскидывая взгляд.

— Нет, но… Вы же сегодня первый раз практиковали магии, верно?

Я настороженно киваю.

— Когда я только начал заниматься, то помню, мне всякое мерещилось. Мой учитель объяснял, что так магия отпугивает слабых духом, — говорит Алан.

Его голос успокаивающий, глубокий. Он напоминает мне тихий прибой Чёрного моря, на которое мы с мамой ездили летом… Тогда меня ещё звали Катей, а жила я в другом мире. Теперь кажется, словно это было давным давно, может даже в иной жизни."

"Я, наконец, нахожу в себе силы отпустить руку принца и тут же поднимаю взгляд на зеркало. Но там ничего нет. «Может правда показалось?» — с надеждой думаю я. И тут же вспоминаю, что отец запрещал заниматься магией.

Может, вот она причина? Может, Викторию и раньше после занятий начинали одолевать жуткие галлюцинации, а отец просто не хотел повторения истерик? Хоть бы так и было! Ещё одной встречи с зеркальным приведением я не переживу. Сердце попросту встанет...

— Спасибо, — от всей души благодарю я. Принц мне уже не кажется каким-то монстром. Он тревожно улыбается, глядя своими серыми глазами прямо в душу. Потом поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз. «Он так близко и так далеко одновременно», — приходит в голову глупая мысль.

— Так что вы хотели сказать? — спрашивает принц. — У вас есть подозрения, кто вас проклял?

— Нет, — тихо отвечаю я, опуская взгляд на свои сцепленные руки.

Алан делает паузу, давая мне время поменять ответ. Но я молчу, словно язык проглотила. Страх попросту не даёт вымолвить слово: «мама».

«Хватит с меня на сегодня, — думаю я. — Ещё будет время признаться…».

— Ладно… Но если появятся догадки, то сразу скажите.

— Хорошо, — бормочу я.

— Мы плохо начали, Виктория. В этом моя вина… Но давайте попробуем снова. Что скажете?

— Давайте.

— Отлично! Радует, что мы пришли к согласию. Может, у вас есть ко мне какие-то вопросы? Обещаю ответить честно, — говорит он, а сам внимательно наблюдает за мной.

— Ну… Может расскажете про проклятия? Я совсем ничего о них не знаю. Вдруг на мне и правда одно из них.

— Если это так, то главная задача — избавиться от него как можно скорее.